Книга ЛЮМО, страница 143 – К. Велесмайская

Циглер усмехнулся, завидев улыбку Найры.

— Теперь? – избранная отпила томатного сока из коробки и на одном дыхании выпалила: – Так и есть. Через Акама отец связывается со мной. Скоро на Земле откроются прорехи. Точно сказать не могу…

— Притормози. Прорехи? Несколько? Сразу? – уточнил Ао.

— Да. Боюсь, дыр будет больше, чем тех, кто мог бы их закрыть. Но это даже хорошо… Не смотрите так. Я собираюсь закрыть их все навсегда.

— Брехня! – вспомнил русское слово Кагай. – В одиночку? Ты что, самая умная? Или самая отчаянная? Корона на голове не жмёт?

На сей раз вмешался Циглер:

— Каким образом, Рэймонд?

— Нужна всего одна мощная вспышка. Я соберу свет. Много света. Я тренировалась.

— Со скольких материков? – не унимался командир, сжимая кулаки.

— Со всего мира.

Следующие полчаса в сквере велось громкое обсуждение: в основном крики об опасности и глупости идеи. Кагай призывал всех одуматься и попробовать иную тактику. Ао думал о последствиях, что ждут людей. Зейн не беспокоился за мир, который хотят спасти, его больше волновала девчонка, которая после недельного отшельничества резко поверила в себя. Подобная самоуверенность часто карается по всей строгости.

«Тишину!»

Акам рыкнул и встал на лапы, гневно сверкая в сторону разоравшихся людишек. Какие суетные! Им же всё сказали. Или нет?

«ЛЮМО зна-а-ают, как пра-авильно дыша-ать светом. Её отец мудр. Поддержите её и молитесь, чтобы Светоч проявила-а бла-агословление».

— Вы поможете? Бласты будут нападать на меня.

— Подожди. Ты разве с ними не закорешилась? – Кагай указал в сторону провонявшего гарью «волка».

— О! У них есть иерархия. Акам не бласт, а теневой ЛЮМО. Мой отец уже полностью осветлённый, местный мажор там. Акам тоже хочет, но там есть свои правила и законы. Целый мир! А бласты – это оружие Светочи… Давайте я вам всё расскажу. Это чума! Ао-кун, передай чипсы. С крабом.

До позднего вечера Найра делилась своими открытиями под хруст и внимательные кивки своих слушателей. Наконец-то не одна, её слушают и, кажется, понимают. Прелестный румянец лёг на девичьи щёки и вовсе не от жара огня. Самый лучший вечер, который она могла вообразить, ведь рядом были лучшие друзья и…

— Пройдёмся? – Зейн взял её под руку и повёл вглубь собора.

Заночевать решили у Найры в «доме». Видимо, она решила, что Исаакиевский собор уже достаточно пустовал.

Когда-то здесь звучали молитвы, эхом разносились голоса священников и прихожан. И хотя Найра привыкла к своему одиночеству, временами ей казалось, что гигантские ангелы на барельефах переглядываются, пока она не видит. Осуждают, как и в первую встречу.

Она обустроила себе спальню у подножия массивного иконостаса, среди колонн из позолоченного каррарского мрамора: притащила матрас из чьего-то дома, немного утвари и запасов еды. Расстелив на нём несколько запылившихся покрывал, Найра устроилась под этими сводами с таким видом, будто всегда здесь жила.

Читать Найра любила под куполом. Забравшись по винтовой лестнице на колоннаду, она устраивалась с книгой так, чтобы, если вдруг зазевается, не скатиться вниз и не вписаться в историю собора как первая его жертва за последние сто лет. Здесь, наверху, с видом на город, где вдалеке продолжала кипеть жизнь, ей особенно нравилось погружаться в истории про высокие замки и легендарные битвы.