Книга Боги и чудовища, страница 224 – Шелби Махёрин

Хватит.

Я чуть помедлила, посмотрев в глаза Риду. Неспешно, но решительно я покачала головой, и он резко остановился, тяжело дыша. Долгое мгновение мы смотрели друг на друга.

Затем Рид кивнул.

«Я люблю тебя», – сказала я ему.

«А я люблю тебя».

Моргана, подходя ближе, усмехнулась и опустила капюшон львиной мантии Огюста. Она сняла ее с трупа короля у собора. Мантия местами обуглилась до черноты, но Моргана носила ее как трофей. Зубы льва сверкали вокруг ее шеи в ужасной улыбке, а грива гордо рассыпалась по плечам.

— Хватит уже убегать, Луиза. Хватит прятаться.

Моргана указала на пропасть, у которой стояли Блез и остатки его стаи. Именно эту пропасть Эльвира и мелузины все еще пытались пересечь, именно там Клода постигла неведомая участь.

— Твой бог пал, твой дракон погублен, а твои драгоценные союзникине могут до тебя добраться. Должна признать… ты куда умнее, чем я полагала. Как хитро было прятаться за спинами тех, кто сильнее тебя. Как жестоко.Мы больше похожи, чем ты думаешь, дорогая, но время наконец пришло. Ты осталась одна.

Но я была не одна. Нет. И в жизни, и в смерти найдутся те, кто меня встретит. Те, кто меня любит. В животе у меня скрутило, когда я посмотрела на разодранное горло Николины. На пустое выражение лица Жозефины. Николина, возможно, обрела покой со своим сыном, но обретет ли тот же покой Жозефина? Или Моргана?

Моргана равнодушно перешагнула через их трупы. Они волновали ее даже меньше, чем грязь под ногами.

— Твои соратницы мертвы, – тихо произнесла я. – Сдается мне, это ты осталась одна.

Кровавые ведьмы напряглись, когда Моргана остановилась и пнула Жозефину по лицу.

— Тем лучше!

С огромной печалью я смотрела на Моргану, а мои белые узоры между тем слабо колыхались. Я не могла убить ее ими. Не напрямую. Смерть была естественной, но убийство – нет. Правда, теперь это вряд ли имело значение. Когда я ухватилась за две стороны самого мира, пытаясь спасти Клода – бога, друга– от его собственной магии, я чуть не разорвала себя на части. Мои узоры слишком растянулись и восстановиться после такого уже не смогут. Некоторые и вовсе лопнули. Те, что остались, потускнели от усталости.

Но Моргана не знала об этом.

Я внимательно всматривалась в каждый узор, искала средство, чтобы отвлечь Моргану, подойти ближе, ослабить ее на долгое время и после этого наконец нанести удар. Я осторожно направила узоры наружу.

— Ты хоть кого-нибудь любила в своей жизни, мама?

Моргана усмехнулась и вскинула руки.

— Любовь.Я проклинаю само это слово.

— А тебя кто-нибудь любил?

Она прищурилась, глядя на меня. Вопросительно скривила губы.

— Да. Я любила тебя, – тихо призналась я. – Когда-то любила. И отчасти до сих пор люблю, несмотря ни на что.

Я шевельнула пальцем, и вода из реки ровно и бесшумно потекла по траве у нас под ногами. Она растопила снег. Смыла кровь. Если Моргана и заметила, то никак этого не показала. Ее лицо было искажено от злости, но она смотрела на меня, как зачарованная. Словно никогда не слышала, чтобы я говорила ей это, хотя я говорила это тысячу раз. По щеке у меня скатилась одинокая слеза, и узор рассеялся. Слезу за реку. Обе таили в себе бесконечную глубину.

— Ты подарила мне жизнь, – продолжила я, уже громче и быстрее, чем хотела. Слова сами вырывались потоком. – Конечно, я любила тебя. Думаешь, почему я позволила приковатьсебя к алтарю?В шестнадцать лет я была готова умеретьза тебя! За свою мать. – Упала еще одна слеза, и вода потекла быстрее. Она уже касалась подола Морганы. – Ты не должна была просить меня о таком. Я твоя дочь.