Книга Боги и чудовища, страница 209 – Шелби Махёрин

Мои волдыри исчезли.

«Она горела, Рид. Не знаю как, но она забрала у той ведьмы боль. Забрала ее себе».

Но я и сам знал это уже тогда. В глубине души я смог сложить два и два. Еще тогда я понял бескорыстие Лу. Ее жертвенность. В то время я не смог в этом признаться. Не смог тогда взглянуть правде в глаза, даже когда ухаживал за своей умирающей женой, исцеляя ее. Потому что она чуть не умерла, спасая ту девушку.

Именно тогда я и полюбил ее.

Боль в голове дошла до пика. Она стала невыносимой. Бессвязная, ноющая, ревущая. Я вцепился себе в волосы. Стал царапать лицо. Смутно я услышал, как рухнул помост, почувствовал, как кто-то тянет меня за плечи.

— Рид! Рид!

Но крики Бо и Коко не могли пробиться сквозь сумятицу в моей голове. Темнота застилала мне глаза. Я чувствовал, что вот-вот потеряю сознание. Земля поднялась мне навстречу.

Замерцал узор.

Сначала он показался мне золотым. Узор вился от моей груди к обломкам помоста. Туда, где дерево, дым и огонь поглотили Лу.

Но подняв дрожащую руку, я понял, что ошибся. Нить мерцала, переливаясь разными цветами.

Синева моего мундира. Белизна снежинок. Багрянец крови в лавке кузнеца.

Еще сотня оттенков – воспоминаний– переплелись в единую нить.

Я потянул за нее.

Энергия волной вырвалась наружу, и я рухнул под ее тяжестью. В ушах зазвенело от тишины. Они закровоточили.

Пронзительный, первобытный крик сотряс улицу.

Но кричала вовсе не Лу. И не Коко. Я с трудом поднял голову, вглядываясь сквозь кричащую в ужасе толпу, сквозь проливной дождь, и узнал ее бледные черты лица и серебристо-белые волосы.

Моргана ле Блан.

Когда она упала, поскользнувшись на растаявшем снегу и грязи, стоявшие рядом с ней люди бросились бежать. Они плакали, звали близких. Лица их были перемазаны копотью.

Жозефина присела на корточки рядом с Морганой, в замешательстве нахмурив брови. Позади них улыбнулась Николина.

Я, не оглядываясь, помчался к помосту. Я кричал и звал Лу, пока не сорвал голос. Я вспомнил ее. Вспомнил!Долёр, чердак, крышу – всю историю, которую она рассказала мне в деревянной клетке. Все это было правдой. Все случилось по-настоящему.

— Я снова найду тебя, – пообещал я ей тогда.

И Лу поверила мне. Она не отказалась от меня. Даже когда я оскорблял ее, угрожал ей, представлял тысячу разных способов убить ее. Я бы придумал тысячу других, чтобы искупить вину. Я бы никогда больше не бросил ее. Мой голос окреп. Крепла и моя надежда.

— Лу! ЛУ!

Она не отвечала. Дождь Коко потушил огонь, обломки мягко дымились. Нырнув в них, я стал разгребать обугленные доски, пепел, остатки столба. Бо и Коко следовали за мной по пятам.

— Где ты? – звал я вполголоса, убирая одну доску за другой. – Ну же. Где же ты?

Кто-то пришел мне на помощь. Бледные руки… Селия. Темные… Жан-Люк. Оба они посмотрели на меня и коротко кивнули. Взгляды их были решительны. Они не дрогнули, даже когда меня самого затрясло.

«Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…»

Доска справа от меня сдвинулась, никем не тронутая, и я выдернул ее. Лу должна была быть здесь. Она должнабыла быть…

Лу взмыла вверх потоком света.

Лу

Сила наполнила мои руки, ноги и легкие. Я горела не огнем, но светом. Он просвечивал сквозь мою окровавленную сорочку, сквозь раны на теле, вырываясь наружу ослепительными лучами магии. Дождь Коко все еще лил, но он не промочил меня, как других, – нет, моя кожа и волосы впитали каждую каплю, и эта влага исцелила меня, укрепила, успокоила мое ноющее сердце. В них ощущался привкус надежды. Любви.