Книга Боги и чудовища, страница 174 – Шелби Махёрин

Эта ведьма.Его слова не должны были меня злить. Она ведь была ведьмой. Но она также была моей матерью и еголюбовницей. Он возлежал с ней. Он даже любил ее когда-то, если верить моей матери. Она точно любила его. А теперь ее живот кровоточил от крысиных укусов. Мадам Лабелль поднесла изуродованную руку к щеке Лу. Лу попыталась, но не смогла удержать ее, ее собственная рука просто прошла сквозь тело моей матери.

Только тогда я понял последнее, что сказал Огюст: к концу недели.Сердце у меня ушло в пятки. Моя мать сгорит на костре к концу недели. Мы не успеем добраться до нее. Не успеем.

Несколько человек в зале зааплодировали вспышке гнева короля, включая лысеющего мужчину, но только Ашиль решился возразить:

— Ваше величество, существует определенный порядок. Без избрания Архиепископа конклав должен провести официальное голосование…

Огюст сморщил нос, когда повернулся.

— Снова вы, отец…

— Ашиль, ваше величество. Ашиль Альтье.

— Ашиль Альтье, вы понимаете, что для получения сана епископа необходима поддержка короны?

— Предпочтительно. Но не обязательно.

Огюст выгнул бровь, глядя на него по-новому.

— Вот как?

— Пожалуйста, Ашиль, – мягко прервал его Гаспар. – Слово его величества священно. Если он провозгласит, что ведьма должна сгореть, ведьма должна будет сгореть.

— Если его слово священно, – проворчал Ашиль, – он должен без колебаний поставить этот вопрос на голосование. И тогда соответствующий приговор будет вынесен.

— Да будет так. – Огюст пристально посмотрел на него и вскинул руки, чтобы обратиться ко всем в зале. Его голос звучал резко и раздраженно. Грубо. – Вы все слышали. Ваш отец Ашиль хочет устроить голосование, и он его получит. Все, кто выступает за сожжение ведьмы, поднимите руку.

— Подождите! – Ашиль вскинул руки, его глаза встревоженно расширились. – Ведьма все еще может оказаться ценной! Целители пока не усовершенствовали свое средство – если оно не сработает, а мы сожжем эту женщину, какая у нас будет надежда потушить огонь? – Теперь он обращался только к Огюсту: – Ее знания оказались полезны для целителей. Я могу привлечь еще одного свидетеля для дачи показаний.

— В этом нет необходимости, – процедил сквозь зубы Огюст. – Конклав достаточно наслушался ваших нелепых бредней.

— При всем уважении, ваше величество, стремление к знаниям не является нелепым. Ведь сейчас жизнь женщины в опасности…

— Осторожно, отец Ашиль, иначе я подумаю, что вы еретик.

Ашиль тут же замолчал, его губы исчезли в бороде, а Огюст снова обратился к собравшимся.

— Давайте попробуем еще раз? Кто выступает за сожжение ведьмы?

Все присутствующие в зале суда подняли руки. Лишь один не поднял. Хотя Ашиль с непроницаемым выражением лица смотрел, как его соратники решают судьбу моей матери, он держал обе руки по бокам. Твердо. Неумолимо. Даже под злобным взглядом короля.

— Похоже, вы в меньшинстве, – усмехнулся Огюст. – Мое слово и впрямь священно.

— Мы спасем вас, – живо зашептала Лу мадам Лабелль. – Я не знаю как, но спасем. Обещаю.

Кажется, моя мать покачала головой.

— Зачем ждать до конца недели? – Голос Аши-ля дрожал от едва сдерживаемых эмоций. – Вы приняли за нас решение. Почему бы не сжечь ведьму сейчас?

Огюст усмехнулся и угрожающе хлопнул Аши-ля по плечу.