Книга Боги и чудовища, страница 127 – Шелби Махёрин

Мальчик встал у порога, когда я попытался войти.

— Отца Анжеля нет. Он… он в Цезарине, на конклаве, забыли?

Я нахмурился.

— На каком еще конклаве?

Мальчик покачал головой и с трудом сглотнул. Я нахмурился сильнее. Я снова попытался войти, но мальчишка широко раскинул руки, преградив мне путь. Внутри у меня тут же вспыхнул гнев.

— С дороги, мальчик. Дело срочное. Ведьмы схватили наследного принца и благородную даму. Или ты хочешь, чтобы их невинные жизни оказались на твоей совести?

— А тыхочешь? – дрогнувшим голосом, но с вызовом спросил мальчик. – Проваливай! – Он мотнул головой на улицу и начал размахивать руками, прогоняя меня, как паршивого пса. – Отца Анжеля нет, но у меня… у меня тоже есть нож! Я разделаю тебя до прихода охотников! Это священное место. Мы не терпим… мы не потерпим здесь таких, как ты!

Я сжал кулаки, борясь с желанием оттолкнуть его и пройти внутрь силой.

— Это каких же?

Мальчика уже всего трясло. От гнева или страха, я не знал.

— Убийц. – Казалось, он хотел плюнуть в меня. Значит, все же от гнева. – Ведьм.

— Что ты несешь…

Гневные слова повисли в воздухе, когда на меня нахлынуло воспоминание. Храм. Архиепископ. И… и я. Я убил его. Ужас и холод пронзили меня. Мой гнев тут же угас. Разум перебирал образы, перескакивая с одного на другой и мгновенно рассеивая их. Я сделал шаг назад и поднял руки. Я все еще ощущал липкую, теплую кровь на ладонях.

Но ведь это какой-то вздор. Я же любил своего патриарха. Уважал его. Только вот… Я сосредоточился на воспоминании, и церковь перед глазами исчезла.

Во мне также жило желание мстить. Чувство горечи. Эмоции возвращались медленно и неохотно. Словно постыдные тайны. Архиепископ лгал. Я не мог до конца все вспомнить. Воспоминание искажалось и подергивалось, но я знал, что он предал меня. Предал Церковь. Он спутался с ведьмой, и я… вероятно, убил его за это.

Больше я не был шассером.

— В чем дело? – Мускулистый бородатый моряк похлопал меня по плечу, прерывая мои раздумья. Рядом с ним стояли два его товарища. – Он тебя достает, Кало?

Вместо радости по лицу мальчика пробежал ужас. Он посмотрел на руку моряка, покоящуюся на моем плече, на мои поджатые губы.

— Уберите руку, мсье, – сквозь зубы процедил я. – Или я сам ее уберу.

Моряк усмехнулся, но подчинился.

— Хорошо.

Я повернулся и посмотрел на него.

— Ты крепкий парень, и драться мне с тобой неохота, – продолжил моряк. – Давай лучше выпьем по пиву и оставим беднягу Кало в покое.

Кало молча кивнул на что-то рядом с нами. Лист бумаги. Ветерок трепал плакат, прикрепленный к столбу у двери для всеобщего обозрения. Я присмотрелся. На меня смотрело мое собственное лицо.

РИД ДИГГОРИ.

РАЗЫСКИВАЕТСЯ ЖИВЫМ ИЛИ МЕРТВЫМ.

ПО ПОДОЗРЕНИЮ В УБИЙСТВЕ, ЗАГОВОРЕ И КОЛДОВСТВЕ.

ЗА НАГРАДУ.

* * *

Живот скрутило от какого-то тошнотворного чувства.

Это неправда. И хотя память сейчас меня подводила, я бы, несомненно, знал, если бы… если бы…

Я сглотнул желчь. В воспоминаниях было слишком много пробелов. Я ни в чем не был уверен. Миролюбивый настрой у пришедших тут же испарился.

— Вот черт, – выдохнул один из них.

Другой поспешно вынул меч из ножен. Я примирительно поднял руки.

— Я тоже не хочу с вами драться. Я пришел собрать людей. В трех милях отсюда ведьмы. Две. Они…