Книга Боги и чудовища, страница 110 – Шелби Махёрин

Селия заговорила, и ее голос превратился в едва различимый шепот:

— Нет. Я не люблю Рида. Больше нет.

Напряжение немного отпустило мои плечи. Селия говорила правду. Воды не позволили бы ей солгать.

— Прости меня, – сказала она еще тише, но взгляда не опустила. Ее щеки алели багрянцем. – Ты не шлюха.

Коко присела рядом с нами, держа в руках чистый халат. Она фыркнула, слегка подпортив искренность момента.

— Еще какая. И я тоже. Ты просто нас плохо знаешь… – Она протянула Селии халат, многозначительно изогнув бровь. – …Пока что.

Селия посмотрела на себя, словно только сейчас поняла, что облилась чаем.

— Возьми. – Коко протянула ей халат и указала на ширму.

Селия снова покраснела и посмотрела на нас.

— Вы, наверное, думаете, что я ханжа.

— И что? – Я взмахнула рукой над разбитым фарфоровым сервизом, и золотой узор, соединивший все осколки, рассеялся. В груди резко кольнуло, когда кусочки сервиза соединились. Я потерла грудь. Хотелось то ли вздохнуть, то ли вздрогнуть. Прощать больно. В прощении всегда есть некая жертва. – Тебя не должно волновать, что мы думаем, Селия. Да и вообще что о тебе думают люди. Не отдавай другим власть над собой.

— Кого волнует, что ты ханжа? – Коко помогла Селии подняться и указала на меня. – Кого волнует, что мы шлюхи? Это лишь слова.

— И что ни делай, всем угодить мы все равно не сможем. – Подмигнув, я достала из шкафа атласную ленту и завязала ее вокруг шеи, а потом плюхнулась в гамак. Рид покачивался рядом со мной. Он даже не пошевелился, и в груди у меня закопошилась тревога, но я только мысленно отмахнулась от нее. Затем щелкнула Рида по ботинку и сказала: – Лучше делать все по-своему. Быть ханжой или шлюхой – все лучше, чем быть тем, кем нас хотят видеть другие.

Селия моргнула. С широко распахнутыми глазами она прошептала:

— А кем другие хотят нас видеть?

Мы с Коко обменялись смиренными взглядами.

— Своей вещью, – просто сказала Коко.

— Будь чопорной и гордой, Селия. – Я пожала плечами и невольно обхватила Рида за ногу. – А мы будем развратными и счастливыми.

Рид скоро очнется. А если нет, то Исла, Провидица, сестра Клода, богиняпоможет нам. Нужно просто отужинать с ней. Я яростно посмотрела на расческу, лежавшую на туалетном столике. Проследив за моим взглядом, Коко схватила расческу прежде, чем я успела бы расплавить ее ручку в золото.

Коко подбоченилась и вызывающе ухмыльнулась.

— Пора, Лу.

Я перевела сердитый взгляд на нее.

— Все знают, что нельзя расчесывать мокрые волосы. Они слабее и ломче.

— Может, тогда нам позвать служанку и попросить ее затопить камин?

Я промолчала, и Коко сунула мне под нос расческу.

— Так я и думала. Вставай!

Закатив глаза, я выскользнула из гамака и подошла к покрытому плесенью креслу. Оно стояло перед высоким зеркалом, потускневшим от времени. Позолоченные змеи переплетались, обрамляя его. Я угрюмо уставилась на свое отражение: щеки запавшие, веснушки темные, волосы длинные и спутанные. Вода все еще капала с волос на тонкий шелк халата. Но мне не было холодно. Мелузины сотворили какую-то магию – воздух был ароматным и теплым.

Коко еще не успела поднять расческу – по-моему, ей нравилось мучить меня, – как Селия робко шагнула вперед и протянула руку.

— Я помогу?

— Э-э…

Коко неуверенно посмотрела на меня в зеркале. Я кивнула, отчасти из любопытства – даже в основном из любопытства. Коко протянула Селии расческу и отошла в сторону.