Книга Призрачная невеста, страница 238 – Шелби Махёрин

Она перевела взгляд на водоворот и как будто провела пальцами по разрыву. Словно он манил ее.

— Если я закрою завесу, меня ждет лишь жизнь, полная мучений и горя.

В последнем слове прозвучала боль, и впервые со времен нашей юности ледяная маска Филиппы треснула. Я положила руки ей на плечи и крепко сжала их, чтобы она почувствовала мое прикосновение, почувствовала меня и знала, что я рядом.

Что я рядом и никуда не уйду.

Не дам ей умереть.

— Я помогу тебе, Пиппа. Мы… мы все поможем тебе. Горечь утраты… не пройдет никогда, но со временем она станет меньше. Мало-помалу ты преодолеешь свое горе. Прошу тебя, Филиппа. – Мой голос сорвался на ее имени. – Не сдавайся, пожалуйста! Если не ради меня или матушки, то останься хотя бы… ради себя.

Я направила ее руки к центру водоворота, где Смерть отчаянно пытался за что-нибудь ухватиться. Матильда застонала.

— Ты не одна. Давай вместе закроем завесу.

Она покачала головой.

— Так… завесу не получится закрыть…

— Тогда сделай все сама.

В моем голосе зазвучало отчаяние. Все мои страхи и надежды слились воедино в груди и вырвались наружу. Я впилась пальцами ей в плечи.

— Закрой ее сама, но знай, что я рядом… Я всегда буду рядом. Буду с тобой, потому что люблю тебя, Пиппа. Я люблю тебя.

У нее задрожали губы и руки. Ее глаза распахнулись, потому что она слушала меня – услышала меня! – но не пошевелилась.

— Ты должна ненавидеть меня, Селия. За то, что я сделала… Какой была… Ты должна швырнуть меня в этот чертов водоворот без капли сожаления.

— Да, забавно. – Я уверенно вскинула голову. – Меня больше не волнует, что я должна, а что – нет. Ты моя сестра, и я хочу, чтобы ты жила. Однако заставить тебя я не могу. Ты сама должна захотеть жить. Выбор за тобой. Часики тикают.

Я выпустила ее руки, но осталась рядом, чтобы сестра чувствовала мое тепло.

Я не брошу ее.

Филиппа поступала ужасно.

Связалась с извергом, убила Дмитрия, заточила души своего возлюбленного и нашей нянюшки в ледяном дворце, угрожала мне столько раз, что и не сосчитать. Но в жизни нет ничего непреложного. У всех нас есть темные стороны.

Однажды я назвала Лу шлюхой, а потом она стала мне дорогой подругой. Лу же предала огню свою подругу, но затем они быстро помирились – в один миг, от одной искры.

В каждом из нас горит эта искра, этот проблеск света и прикосновение тьмы. У нас всех есть склонность и к добру, и к великому злу. Филиппа ничем не отличается от других. В ней тоже живет свет и тьма.

Однако она может измениться. Может поступать лучше, творить добро, но только если сама так решит. Филиппа посмотрела на меня, на нашу матушку, на Матильду, Михала, Дмитрия и Одиссу. Она взглянула на Лу и Рида, сидевших рядом с Жан-Люком и Брижит. На нашу семью. Моих друзей. На тех, кого, надеюсь, она однажды узнает ближе, если осмелится представить для себя будущее… если осмелится протянуть руку счастью.

Не говоря ни слова, она повернулась к Смерти и оттолкнула его ладонь.

Непрошенный крик сорвался с моих губ, а Филиппа пошире ухватилась за разрыв, наклонилась и сжала разорванные края. Свои края. Слезы потекли по ее щекам, закапали прямо в бурю, перерождавшую ее.

— Больше никаких оживших мертвецов, – сказала Филиппа.

А затем моя сестра закрыла завесу.