Книга Призрачная невеста, страница 227 – Шелби Махёрин

— Господи, как я же я тосковала по тебе, – прерывисто прошептала я. – Я так сильно по тебе скучала. Прошу, скажи, что ты… ты не огорчился. – Слегка отстранившись, я поспешила объяснить: – Я понятия не имела, что здесь произойдет. Если бы я знала, то предупредила тебя, и ты мог бы – не знаю – поступить иначе.

Я резко и взволнованно выдохнула, и мои легкие болезненно расширились от речной воды.

— Мы со Смертью отняли у тебя выбор, Михал, и мне… мне так жаль…

Он засмеялся, убрал мои волосы с лица и снова поцеловал.

— Это и есть мой выбор, лапочка. С чего мне огорчаться, когда ты в моих объятиях?

Еще один поцелуй, медленный и чувственный. Его голос зазвучал тише.

— С чего мне огорчаться, когда я могу почувствовать тебя на своем языке?

Моя сестра фыркнула, а Дмитрий весело засмеялся – то ли над ней, то ли над нами, я не знала, да и мне было все равно. Щеки у меня вспыхнули.

— Да, но ты… был вампиром тысячу лет, Михал, а теперь…

— Селия.

Он провел пальцем по моей нижней губе и прижал его, как делал обычно. По спине пробежала дрожь.

— Выслушай меня, пожалуйста, потому что я не повторю своих слов: меня никогда не волновало, вампир ли ты, вампир ли я сам. Как сейчас меня не волнует, что мы стали людьми. Ты права: я прожил тысячу лет и все эти годы ждал тебя. – Он переплел наши пальцы и нежно поцеловал мне руку. – Быть с тобой вот так… значило все для меня. За тебя я готов заплатить любую цену.

Как и я за него.

— Я люблю тебя, Михал Васильев.

Он снова улыбнулся, и от этой улыбки, широкой и искренней, у меня буквально захватило дух.

— И я люблю тебя, Селия Трамбле. Moje sunce.

— Если вы закончили, – сердито прервала нас Филиппа, – может, вернемся? У меня уже зубы разболелись.

В эту секунду сладость мгновения исчезла, растворилась в дуновении ветерка.

И мы остались стоять – промокшие до нитки и дрожащие – на берегу небесной реки.

Я повернулась к Филиппе, желая сказать, что хочу провести еще несколько мгновений с моим истинным любимым, которого могла потерять навсегда, но поднялся ветер. В воздухе закружились лепестки в вихре бело-красных теней. Филиппа поймала лепесток и подняла его, а в животе у меня все скрутило – ее лицо было мрачным и решительным.

«Ветер усилится, река выйдет из берегов и унесет нас».

Волосы у Дмитрия по-мальчишески растрепались. Он кинул яростный взгляд на мою сестру.

— А с чего ты взяла, что пойдешь с нами?

Он скрестил руки на груди, его смуглая кожа стала ярче. Однако не только это изменилось. В то время как мы с Михалом стали… более жизнерадостны, Дмитрий казался спокойным. Его взгляд больше не бегал, больше он не искал глазами пульсирующую жилку на шее или на руке. Даже когда пил кровь Жнеца, он не был таким… безмятежным.

— Я слежу, чтобы все шло по указаниям Смерти, – холодно сказала Филиппа. – Мы все пройдем обратно сквозь завесу, и ты этому никак не помешаешь. Если ты не заметил, острых зубов у тебя больше нет. Но, может, у тебя сохранился нож, который я вонзила тебе в сердце?

Дмитрий оскалился в жесткой улыбке и сделал решительный шаг вперед, но я дотронулась до его руки, и он остановился. Он взглянул на меня, действительно посмотрел на меня – и широко улыбнулся, что бы там ни увидел. Эти ямочки на щеках… Мне сразу стало тепло на душе, словно камин разожгли в холодную зимнюю ночь.