Книга Призрачная невеста, страница 177 – Шелби Махёрин

Михал наклонил голову, словно прочитал мои мысли, и легонько прикоснулся к моим волосам.

— Думаешь это так просто – ничего не чувствовать?

Я с трудом кивнула. Мы сможем стать сильнее и не создать необратимую связь, только если будем честны друг с другом. И горькая правда заключалась в том, что, как бы я ни желала Михала, пока я загнана в угол, я не могла выбрать его по-настоящему.

Он был достоин большего.

Михал медленно провел пальцем по моей щеке, и моя решимость слегка поколебалась.

— Наверное, ты права, лапочка. Может, и правда все так просто. – Он многозначительно помолчал. – Покажи мне.

В животе все болезненно сжалось.

«Лапочка».

От прозвища веяло чем-то близким, личным и вместе с тем темным. Греховным и властным.

— Ч-что показать?

— Что ты ничего не чувствуешь ко мне.

Увидев мой отрешенный взгляд, он ухмыльнулся еще шире.

— Ведь это так просто, да?

Я хмуро схватила его за руку, желая оттолкнуть его, но вместо этого переплела свои пальцы с его и притянула к себе. Крепко к нему прижалась.

— Да, – с огромным трудом выдавила я, чувствуя, как в горле пересохло. – Это просто чтобы стать сильнее. Разделить наши способности.

Михал взял меня за обе руки и завел их мне за спину, низко наклонился, чтобы поцеловать в шею.

— И ты совершенно ничего не чувствуешь?

— Совершенно… – я противилась желанию запрокинуть голову, закрыть глаза и обнажить шею для его губ, – ничего.

Ничего, только… я задрожала всем телом, когда он опустил мне рукав, обнажил плечо. Господи, как же я хотела, чтобы он укусил меня! Хотела ощутить его острые зубы и нежный язык, его объятия.

«Ничего, – яростно повторила я в голове. – Ничего, ничего, ничего…»

Он усмехнулся, уткнувшись в изгиб моей шеи, отстранился и выпустил мои руки, а затем стянул свою белоснежную рубашку через голову. Обнажил каждый дюйм прекрасного крепкого тела: плоского живота, широкой груди, плеч.

— А сейчас?

Увидев мой пораженный взгляд, он перестал ухмыляться.

— В прошлый раз ты устроила сущий кошмар. Даже у бессмертного нет столько сорочек.

— Что?

Инстинктивно я начала расстегивать пуговицы в виде жемчужин. Господи, и зачем я выбрала именно этот наряд?..

— Это ты порвал мне платье, чтобы привязать к дереву!

— И я ни о чем не жалею.

Михал кивнул на платье, и в его черных глазах сверкнул озорной блеск.

«Карих, – поправила я себя. – Темных и страстных…»

— Помощь нужна? – спросил он.

— Нет.

Невероятным усилием воли я отвела от него взгляд и медленно одну за другой расстегнула пуговицы, не обращая внимания, что Михал хищно следил за каждым моим движением. Напряженность в его взгляде – голод, казалось, заставили все мои ощущения обостриться. Никогда прежде я так остро не чувствовала собственное тело, гладкие пуговицы, неторопливые движения пальцев, восхитительное прикосновение ткани к коже. Шелковое платье с глубоким вырезом и пышными рукавами темно-зеленого, почти черного цвета поражало само по себе. На мне же, однако, – плечо мое было обнажено – оно выглядело… соблазнительно и дерзко. Даже властно.

«Нет».

Я замерла и подняла взгляд на Михала. Это у меня была власть.

И когда наши взгляды встретились, он низко и одобрительно зарычал. Потянулся ко мне, но я покачала головой и медленно, очень медленно расстегнула последние пуговицы. Михал откинулся на изголовье кровати и посмотрел, как я сбросила с плеч платье, и оно соскользнуло вниз на одеяло. Я осталась в шелковом нижнем белье. Никакого корсета. Вырез платья не позволил его надеть, но я не жалела о своем скудном наряде. Михал смотрел на меня как на лакомство.