Книга Личная юрэй первого принца. Том 2, страница 83 – Селина Катрин

— Юля, стой!

Но непоседливая юрэй уже сорвалась с места.

Юля

Мандарин, ну я тебе устрою!

Я мчалась вверх по склону между серых валунов, выкрикивая имя рыжего паршивца. Куда он подевался? То лениво разложился на солнышке и занимался гигиеной, то нет его! Наверняка погнался за какой-нибудь местной живностью. Катэль собрался обратно на Центральный остров, и что теперь делать? Не улетать же без рыжего. Надо срочно его найти.

Я стремительно облетала пространство, сканируя на предмет своенравного кота, вот только мысли упорно соскальзывали на другое, а именно на то, что после нашего с принцем примирения всё как-то слишком уж быстро завертелось. Ещё утром я строго-настрого запрещала себе пялиться на совершенную линию мужской челюсти и острый кадык, а сегодня этот вишнёвогривый умудрился довести до того, что моё несуществующее дыхание сбилось. Откуда у меня вообще дыхание, чтобы оно сбивалось⁈

А ведь когда его лицо оказалось близко-близко, я всё забыла и подумала, что поцелует. И, дурёха, замерла вместо того, чтобы сразу отлететь и отшутиться.

Кошмар!

Всё, Юля, хватит думать о Катэле. Ты профессиональный аудитор или кто? Отныне отношение к принцу исключительно как к работодателю. Тем более теперь у меня будет зарплата. Правда, я пока не придумала, куда девать деньги, но это дело наживное. Можно коту нормальной еды покупать на рынке, можно подкупить кого-нибудь, если понадобится. Руками Икари-сана, скорее всего, сама-то я и монетку поднять не могу, но он мне жизнью обязан, пусть немножко поработает, когда понадобится.

За этими крайне важными финансовыми размышлениями я и не заметила, как прочесала целый горный хребет. Под ногами мелькнула тонкая песчаная коса — узкая полоска суши, по обе стороны которой плескался океан. Я пронеслась над ней, высматривая рыжее пятно в зарослях на той стороне. В голове билась мысль, что Мандарин вполне мог пройти по песку.

На этом острове заросли были гуще и темнее. Я заскользила над ними, заглядывая под широкие листья и между стволов, увитых лианами, и наконец углядела кота. Я застала усатого охотника в тот момент, когда он, подобравшись, припал к земле, а кончик пушистого хвоста в белую полоску мелко-мелко подрагивал. Где-то впереди в высокой траве копошилась серая невзрачная птичка, не подозревая, что её уже наметили в жертвы.

Обалдеть! Даже после полёта на кондоре, который сам по себе должен был отбить желание гоняться за птицами на ближайшую сотню лет, этот негодник охотится!

— Вот ты где! — Я возникла прямо перед усатой мордой. — Ну-ка, мелкий разбойник, ты что устроил? Убежал, и как тебя теперь домой тащить, а? Я же тебя даже за шкирку взять не могу! Там все уже улетать собрались.

Птичка, услышав меня, испуганно вспорхнула и скрылась в чаще. Мандарин проводил её возмущённым взглядом и недовольно в меня мяфкнул.

— Никакая я не бессовестная, это ты такой. Нам что, тебя ждать всем отрядом?

А потом случилось странное.

Кот вдруг прижал уши к голове, шерсть на загривке встала дыбом. Я никогда его таким не видела. Он попятился, заперебирал лапами, развернулся и в три прыжка взлетел на ближайшее дерево, вцепившись в кору всеми когтями.

— Эй, Мандарин, ты чего? — Я растерялась. — А ну, слезай, пошли скорее в дере…