Книга Личная юрэй первого принца. Том 2, страница 64 – Селина Катрин

Первую неделю чиновники второго и третьего рангов продолжали по привычке нести свои свитки прямиком к Катэлю. Дежурный писарь у дверей совета вежливо сообщал, что обсуждение вопроса с принцем стоит один риен. Чиновники платили. Бурчали, кряхтели, но платили.

А потом что-то щёлкнуло.

Я наблюдала это собственными глазами. Один из фиолетовых советников — плотный старичок с бакенбардами, которого я мысленно звала Пышечкой, — поймал своего красно-оранжевого подчинённого прямо в галерее и устроил ему разнос за то, что тот явился к принцу, не зайдя сначала к нему. Разнос был великолепен по своей цветистости и восточному витиеватому изяществу. Суть сводилась к тому, что уважаемый советник первого ранга не для того сорок лет служит дому Аккрийских, чтобы его подчинённые позорили его, демонстрируя неумение решать вопросы самостоятельно, и что Небо давно устало смотреть на людей, которые не желают думать собственной головой.

Ну да, получалось, что если десять краснохалатых обратятся к Катэлю, то это каждому будет стоить по одному риену, а вот с фиолетовохалатого уже спишется два. Катэль очень здорово всё продумал.

На второй неделе поток незапланированных посетителей в зал совета заметно поредел.

А на пятнадцатый день поздно вечером в покои Катэля явился Ёсинобу-сан. Кланяясь чуть ли не в пол и не смея поднять взгляд выше пояса принца, он сбивчиво произнёс:

— Ваше высочество, я не мог ждать до утра и обязан сообщить как можно скорее. За прошедшие две недели в казну поступило… несколько больше, чем я ожидал. Ваша мудрость воистину не знает границ. Спасибо вам, ваше высочество.

— Спасибо за доклад, — невозмутимо отозвался Катэль. — В следующий раз можете с хорошими новостями дождаться утра.

— Всё будет так, как вы прикажете… — казначей замялся, — осмелюсь добавить, ваше высочество… чиновники первого ранга несколько… недовольны.

— Недовольны чем именно?

— Тем, что… — Ёсинобу-сан явно выбирал формулировку, — что теперь им приходится больше работать, чтобы получить полное жалованье.

Катэль посмотрел на него долгим взглядом.

— Но ведь именно так всё и должно быть устроено, — произнёс он.

— Вы бесконечно мудры, ваше высочество.

Казначей поклонился и вышел вон.

— Что ты думаешь? — спросил принц, не оборачиваясь, но явно обращаясь ко мне.

— Скажу, что завтра нас ожидает весёлый день.

Так оно и случилось.

Делегация фиолетовых советников явилась в полном составе: торжественная, возмущённая и готовившаяся к этому визиту с вечера. Впереди выступал немолодой советник по торговым путям Нагасуэ-доно. Он поклонился ровно настолько, насколько требовал этикет, и ни на волос больше.

— Ваше высочество, — начал он голосом человека, который излагает очевидное тому, кто должен был это знать сам, — мы явились с просьбой прояснить некоторое… недоразумение.

— Слушаю, — сказал Катэль.

— Новый указ, при всей мудрости вашего решения…

Последовала пауза, долженствующая выразить глубокое уважение или неуважение. Иронии в интонации слова «мудрость» не вкладывалось, но все всё понимали. Я даже хмыкнула. Вот интриган, и не боится же гнева принца!

— … содержит, на наш взгляд, одно уязвимое место. Суть такова: наши подчинённые — чиновники второго и третьего ранга — по-прежнему находят возможность обращаться к вашей особе напрямую. И в итоге взыскание ложится на нас. — Он чуть развёл руками. — Между тем нам нет никакой возможности физически воспрепятствовать каждому из них идти во дворец. Мы не можем стоять у всех ворот. Получается, что мы теряем в жалованье ни за что ни про что.