Книга Личная юрэй первого принца. Том 2, страница 43 – Селина Катрин

Ох ты ж, ёшки-матрёшки!

Я зависла, разглядывая открывшееся передо мной великолепие. Красиво-то как! Огромные, как кустарники, ветвящиеся кораллы переливались всеми оттенками сиреневого, охряного и нежно-розового. Между ними покачивались странные живые цветы-нецветы: то ли актинии, то ли что-то ещё, чему я названия не знала. Длинные тонкие щупальца колыхались в такт невидимому течению, словно шёлковые ленты в руках танцовщицы. Я заворожённо плыла между этой подводной красотой, заглядывая в каждую расщелинку, рассматривая каждую морскую звезду.

И в какой-то момент поняла, что меня что-то насторожило.

Я остановилась, прислушалась.

Тишина.

То есть вообще-то под водой обычно далеко не тишина. Рыбы едят кораллы, то и дело раздаётся хрусть-хрустьто тут, то там, какие-то щелчки, хлопки, когда креветки охотятся на добычу, какой-то далёкий гул, а сейчас наступила натуральная тишина! И рыба вся куда-то подевалась. Я озадаченно повернулась и дёрнулась так, что будь у меня тело, наверняка случился бы инсульт.

Прямо на меня плыла огромная тварь размером с грузовик, её клыкастая пасть с густой бахромой острых зубов угрожающе открывалась и закрывалась, а крошечные глазки смотрели строго на меня.

— Ма-а-а-амочки!

От ужаса я позабыла, что юрэй, инстинктивно дёрнулась назад и внезапно провалилась сквозь коралловый риф. В первое мгновение я ожидала, что буду внутри камня, но вместо этого вдруг обнаружила течение, которое подхватило и потянуло куда-то вверх по узкому каменному коридору. Через несколько секунд (отставить панику, вспомнить, что мне не нужен воздух!) я вынырнула в небольшой подводной пещере.

И ахнула во второй раз.

— Карп тебя возьми…

Пещера была размером примерно с покои Катэля; кривая, с покосившимися стенами, густо поросшими бурым мхом, с низким сводом, по которому ползли мокрые тёмные потёки. Из трещин в камне тихо сочилась вода, и каждая капля, падая в маленькую лужицу у основания стены, рождала гулкое эхо. Но не это поразило меня больше всего.

Весь небольшой клочок суши от стены до стены был завален золотом!

По центру стояли огромные сундуки или то, что от них осталось. Доски прогнили насквозь, железные скрепы проржавели до красной трухи, и каждый сундук десятилетиями оседал под собственным весом, рассыпаясь в горки монет. Монеты я не узнала, это точно были не «современные» риены, которые ходили при дворе принцев Аккрийских. Явно старше, с незнакомыми профилями и надписями, их я не могла прочитать даже после уроков сенсея Тадаси.

Золотые кубки тонкой чеканной работы валялись россыпью на каменном полу вперемешку с осколками некогда дорогой посуды, несколько ажурных диадем с драгоценными камнями были свалены в кучу тут же поверх сгнивших тканей.

— Мама дорогая, — повторила я потрясённо.

Чья-то позабытая сокровищница. Спрятанная так хорошо, что море успело надёжно запечатать вход коралловым рифом в несколько метров толщиной.

Я подняла руку, чтобы провести пальцем по краю одного из кубков, и только сейчас заметила, что это вовсе не в пещере светло, а я ослепительно сияю.

И тут меня осенило. Ну конечно же!

Я всегда свечусь от восторга.

Мысль вспыхнула в голове так чётко, как картинка из мозаики. Для того, чтобы существовать, мне надо раз в день или два бывать рядом с Катэлем. Это моя база или привязка к этому миру, иначе я исчезну. Для трансформации тела мне нужно лишь сосредоточиться и поверить в то, что я хочу увидеть. Для лёгкой материализации вроде дуновения я должна испытать сильные эмоции. Злость, возмущение, недовольство — всё подходит и делает меня чуточку материальнее. Ну а для свечения нужен чистый восторг или удовольствие, что-то такое, чтобы пульс поднимался.