Книга Личная юрэй первого принца. Том 2, страница 23 – Селина Катрин

— Аккуратнее с лакированной шкатулкой, она из дерева тысячелетнего сандала! Картины во второй ящик! Украшения отдельно от платьев!

— Госпожа крылатая, а это куда?

— Аккуратнее! Эти вазы очень хрупкие!

— Это тоже брать?

— Да, всё, кроме этого сундука. Он испорченный, мне такой не нужен, оставлю здесь.

Слуги кланялись, кивали и почти бесшумно сновали туда-сюда. Через четверть часа комната практически опустела, стража и слуги подняли и понесли вещи куда-то в двор, а в помещении остались лишь Харука, светловолосая служанка, да тот самый сундук, который Мандарин пометил когтями.

Леди Белая Лилия дождалась, пока последний стражник скроется за дверью, и маска слетела с её лица в одно мгновение. Наигранная радость растаяла без следа, уступив место плохо скрытой тревоге.

Ай да лицемерная фарфоровая кукла! Вот значит как. Нервничаешь, гадюка? Выходит, там действительно было что-то важное. Бессильная злость поднялась откуда-то из глубины. Самая противная из всех разновидностей, когда предательски сочетается «я же говорила» с тем, что ничего не можешь сделать.

Тем временем драконица обернулась к служанке и вцепилась пальцами в её запястье, подтаскивая к последнему оставшемуся в комнате предмету мебели.

— Всё, что в этом сундуке, сжечь, — отчеканила она жёстко.

— Как сжечь? — изумилась та. — Госпожа, вы же перечитывали…

— Молча, — отрезала Харука и нервно оглянулась на двери. — Вон там лампа и медный поднос. Возьмёшь каждый свиток поодиночке, поднесёшь к огню. Пепел собери на поднос, а потом выкинь в сад под куст рододендрона. Чтобы ни единого иероглифа не уцелело, ты меня поняла? Если хоть маленький кусочек сохранится, высеку тебя палками до кровяного кашля!

Служанка быстро поклонилась.

Харука скривила рот, но отпустила девушку. Шагнула к сундуку, откинула крышку, выудила знакомое письмо, перевязанное белой шёлковой лентой, и поднесла к пламени масляной лампы. Бумага вспыхнула мгновенно. Драконица небрежным жестом бросила её на поднос, а язычки огня жадно заплясали по тонкому пергаменту, превращая чьи-то слова в чёрные хлопья.

— Вот так. Со всеми поступишь так же, — приказала она, отряхивая ладони.

Не прошло и секунды, как из коридора донеслось:

— Госпожа крылатая, мы всё погрузили на рикшу! Вы идёте?

— Да-да, иду, — отозвалась Харука с приторной сладостью в голосе и, бросив на служанку последний предупреждающий взгляд, выскользнула из комнаты.

Та самая служанка, которая поменяла благовония Катэлю и гоняла Мандарина по комнате, послушно опустилась на колени у сундука, достала свиток, перетянутый грубой бечёвкой, и поднесла к лампе. За ним пошёл второй, а за ним — третий. Её руки заметно подрагивали, было видно, что она боится госпожу, но, судя по всему, именно страх и заставляет её выполнять все приказания неукоснительно.

Внутри меня всё кипело и клокотало. Я как чувствовала, что в этом сундуке хранится что-то важное! И вот теперь это «что-то» превращалось в бесполезный пепел прямо на моих глазах, а я не могла ни остановить, ни даже выхватить хоть один свиток. Юрэй, чтоб меня! Да, конечно, я могу задуть фитиль, но девушка принесёт следующую лампу и продолжит, а Катэль так и не согласился на досмотр покоев Харуки. Ах, Катэль, ну какого чёрта ты такой упрямый и принципиальный⁈ Единственная улика, которая могла спасти тебя от брака с этой коброй, — и та сейчас исчезает на моих глазах.