Книга Личная юрэй первого принца. Том 2, страница 17 – Селина Катрин

Объяснять всё это было затруднительно, поэтому я лишь развела руками. Катэль, похоже, и не рассчитывал на ответ.

— Уважаемый исэи Дзэнко-сан по прозвищу Горькая Чаша верой и правдой служил моему прапрапрадеду Дайрэю Огненному. Говорят даже, они были лучшими друзьями. Дайрэй очень долго не мог найти свою истинную, начал сходить с ума, и именно тогда Дзэнко-сан изобрёл успокаивающий отвар, закупорил его на неделю в манговом сосуде, да позабыл… почти на год. Когда же у Дайрэя начались приступы, он вспомнил, напоил, хотя не особенно верил в успех, и… как оказалось, помог прапрапрадеду продержаться ещё семь лет, ровно до того момента, как тот встретил мою прапрапрабабушку. Увы, рецепт отвара утерян, однако секрет, что магия сосудов, соединённая с древесиной манго, передаётся из поколения в поколение.

— Очень уж широкий секрет, — отметила я, намекая на то, что и леди Харука про него знала.

— Широкий, — согласился Катэль, — потому что драконий. Любые порошки, лекарства и благовония с соответствующей древесиной могут использовать и во вред, и во благо драконов.

— Так почему ты не запретишь манговые палочки и флаконы?

— Подумай сама, Юля. Если завтра я издам указ изъять из обращения все сосуды, курильницы, массажные палочки, шкатулки, гребни и веера, что сделаны из мангового дерева, что подумают люди?

Я задумалась.

— Они начнут размышлять, что не так с этим деревом?

— Верно. Начнут гадать, сравнивать, шептаться. Один умник сложит одно с другим, другой подскажет третьему, и не пройдёт и седмицы, как тайна, которую хранят драконы не одну тысячу лет, окажется на устах каждого торговца, как соль на рынке. Запрет породит то самое любопытство, от которого хочется уберечься. Чем плотнее закрываешь ладонью пламя, тем быстрее оно вырывается наружу. — Катэль вздохнул. — Это великая тайна всего драконьего рода, Юля. О ней ведают исэи и приближенные правящих домов. Те же исэи и доверенные лица тихо и без шума изымают с рынков вещицы, способные навредить, но делают это так, чтобы ни один торговец не задумался, отчего именно нельзя торговать подобными вещами. На этом всё. Я ответил на твой вопрос?

Я запоздало кивнула, а Катэль с облегчением сложил ладони, и пламенная сфера вокруг нас погасла. Звуки горящего костра пропали, зато навалились другие: где-то там в коридорах кто-то нёс караул, в комнату залетела жужжащая муха, Мандарин потянулся… Ого, да мне как будто слух вернули!

— Выходит, благовония в комнате Харуки… — начала я.

— Ничего не значат.

— Но я нашла у неё в сундуке письма! — вдруг вспомнила я. — Одно, последнее, было перевязано белой лентой, и там ещё стояла дата — утро после праздника Розового Ветра. Тогда ещё Икари-сан курицей отравился. И там был вот такой знак… — Я уже привычно обрезала себе косички, трансформируя часть призрачного тела в блокнот, и написала в нём тот самый иероглиф, который повторялся несколько раз.

— Кузнец, — прочёл Катэль и хмыкнул. — Видимо, обсуждала с кем-то из родственников семейные дела.

Если честно, я рассчитывала на несколько иную реакцию. Ещё по меньшей мере пять минут я пыталась убедить, что наверняка свитки важные, в них есть ответы, стоит лишь устроить обыск и…

— Юля! — перебил меня Катэль, и в голосе его зазвучала та самая интонация, которую я уже начинала ненавидеть. Это было похоже на снисходительную терпеливость человека, объясняющего очевидное несмышлёному ребёнку. — Я не могу просто отправить стражу перерыть покои леди Харуки.