Книга Личная юрэй первого принца. Том 2, страница 12 – Селина Катрин

Да это же запах манго, а внутри ещё остались благовония!

Мря-я-яф!

От неожиданности я дёрнулась так, что чуть не пролетела сквозь столик со шкатулкой. Обернулась и встретилась взглядом с парой круглых изумрудных глаз.

— Мандарин⁈ — удивлённо выдохнула я. — Да ты меня до инфаркта доведёшь! Откуда ты здесь взялся? Ведь же не хотел со мной заниматься делом.

Рыжий нахал сидел на сундуке с видом, будто всегда тут жил. Хвост лениво подёргивался, усы топорщились. Кот презрительно смотрел на меня в упор: «Ну ты и тормоз», — или это моя фантазия так разыгралась?

Юля, соберись. Это всего лишь кот. Как он сюда попал — вопрос двадцатый, сейчас важна шкатулка. Я снова повернулась к находке и замерла. Фитиль в лампе потух, и сейчас лишь тоненькая сизая струйка дыма медленно поднималась к потолку, изгибаясь причудливой спиралью.

Я шумно сглотнула. Кот всё это время сидел на сундуке, больше никого в комнате нет, сквозняка тоже… Как это могло произойти? Минуту назад огонёк горел, да и масла ещё полно.

— Это же не я? — пробормотала я растерянно, глядя то на свои полупрозрачные ладони, то на Мандарина. — Я юрэй. Я не могу… или могу?

Кот снова мявкнул, но на этот раз как-то с разочарованием, что ли… Чёрт-те что творится, не понимаю.

Как у меня это получилось? Я же не могу даже шкатулку поднять, я сквозь всё прохожу, я…

— Мря-я-уф!

Мандарин снова подал голос, но в этот раз в нём послышалось что-то требовательное: то ли звал, то ли торопил. Я перевела взгляд с потухшего фитиля на кота. Тот встал, потоптался по крышке сундука и чиркнул по ней лапой так, будто примеривался, как удобней будет точить когти.

— Не порти тут ничего! — тут же шикнула на него. — Что ты хочешь мне показать, рыжий?

Я подошла ближе, а у Мандарина аж хвост в воздухе заплясал.

— Надеюсь, ты меня больше не будешь царапать, а то я впечатлительная, как выяснилось, сама себе царапины рисую, — сообщила я, опасливо приблизившись к сундуку и выставив ладони вперёд.

Кот лишь внезапно выпустил когти и уже принялся по-настоящему портить местную мебель, словно говоря: «Ну же, давай скорее!»

— Да смотрю я, смотрю! — сказала я и заглянула по шею внутрь.

В первые мгновения меня окутала такая темнота, что я ничего толком рассмотреть не могла. Я разочарованно вздохнула, хотела уже выбраться из сундука, как вдруг стало светлее, и я разглядела свитки. Их было много, весь сундук был фактически ими набит. Простенькие, из заметно пожелтевшей бумаги и туго перетянутые бечёвкой. А вот сверху на всей этой горе лежал полураскрытый свиток.

Я тут же с нетерпением пробежала глазами по строчкам, но увы. Знакомых иероглифов «охотник» или «пастух» там не было. Очень красивый заголовок, выделенный цветной тушью, дальше слова-слова-слова, смысла которых я не улавливала, но один из символов повторился аж восемь раз, валяющаяся прямо поверх текста белая шёлковая лента и… Тут я ойкнула, так как узнала числа. Да это же дата в конце письма! Я принялась загибать пальцы, пересчитывая дни. Выходило, что письмо получено Харукой наутро после праздника Розового Ветра, как раз тогда, когда драконица объявила о недомогании. Ничего себе расклад!

Я бы и дальше рассматривала содержимое сундука, если бы внезапно откуда-то сверху не донёсся громкий кошачий «мяфк», а затем «бум-с, бум-с». Я быстро вынырнула и застала картину, как та самая белобрысая девица, которая поставила Катэлю сонные благовония, гонялась за Мандарином с полотенцем и криками: