Книга Навий Новый Год, страница 5 – Алана Алдар, Мию Логинова

— Шаль хоть накинь, мороз на дворе! — крикнула вслед Заряна, провожая девушку грустной улыбкой. Сама хозяйка дома и не надеялась дождаться мужа на праздники. Да и из детей только старший заглянул с женой. Дочь и младший сын решили отмечать в городе, по-современному, с молодежью в клубе. Заряна выставила на подоконник блюдо с пирожками и, вздохнув, с тоской уставилась в ночное, звездное небо.

— Опять раздетая! — сурово нахмурив темные брови, подошедший мужчина приобнял Марью одной рукой, второй продолжая сжимать какой-то сверток. Обычная коричневатая бумага, в какую раньше заворачивали посылки, не выдавала содержимого ничем.

— А сам-то! — ничуть не смутившись строгого взгляда, Марья постучала ладонью по клетчатой синей рубашке мужа. Куртка его, пусть и с меховой подстежкой, была распахнута, будто мороз русского леса Сергею ни по чем.

— А меня любовь греет, — довольно улыбнувшись, мужчина развернул сверток, достал белую, будто сотканную из снежинок шаль и бережно накинул на плечи жены, стянув в кулак на ее груди. — Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе красная?

Марья поймала ладошкой острый уголок подарка, рассматривая в отсвете фонарей, установленных по оба края от навеса над крыльцом. Белая шерсть переливалась настоящим снегом.

— Как сама зима ткала. Из той песни, да? У леса на опушке, жила зима в избушке… — голос ее звучал по-детски восторженно. Как если бы простая шаль была ей дороже любых бриллиантов. — Но холодно! — тут же лукаво сощурившись, пожаловалась Марья. — Аж зубы стучат!

— А мне обещали, что теплее этой шали нет на свете! — досадливо покачал головой Сергей, недовольно хмурясь. От этого меж бровей у него пролегла глубокая борозда-морщина.

— Так, может, не в шали дело? Может, любовь не греет? — поддела Машенька, заглядывая мужу в лицо, чуть задрав для того голову вверх.

— Ах не греет, значит? — вкрадчиво-опасно рыкнул Волков диким зверем. — В халтуре обвиняешь, бессовестная?

Он легко подхватил жену на руки. Так резво, что та от неожиданности взвизгнула, крепко-накрепко вцепившись в плечи мужа. Разве что кожа куртки не затрещала под натиском ее чуть озябших пальцев. Волков сел на деревянную скамью под резным окошком. Два пенька, толстый брус поверх, да пара гвоздей. Грубо сколоченная, но вполне выполнявшая свои функции скамейка скрипнула под двойным весом, когда Серега бережно пристроил на коленях жену, спеленав ее руками в тесные, жаркие объятия. Взгляд его ореховых глаз согревал любовью лучше любого солнца, столько было в нем нежности, слепого обожания и ласки.

Легко надавив ладонью меж лопаток, Сергей подтолкнул жену ближе к себе. Ее налитая, готовая уже к рождению дочери грудь, мягко ткнулась в твердое, натренированное физическим трудом тело мужа. Скользнув вдоль позвоночника к шее, шершавая, мозолистая рука обхватила затылок.

— Халтурщик, да? — снова повторил он вкрадчиво, но ответить Марья не успела — требовательные, жадные губы мужа захватили ее в плен голодного поцелуя. Марья тут же подалась вперед, обвив шею Сергея одной рукой, второй нырнула под куртку.

— Любовь тебя не греет, бесстыжая?! — наигранно-серьезно снова спросил он, дразня жену мелкими касаниями губ к виску и шее. — Озябла вся?

По телу Мари и правда прошла дрожь. Впрочем, оба они знали, что к морозу никакого отношения это не имело.