Книга В объятиях медведя, страница 39 – Мария Лунёва

— А ты готовить умеешь? - тихо спросила я и без того очевидную вещь.

Бьерн оторвался от еды и весело глянул на закутанную меня. Было в его взгляде некое снисхождение.

— Да, я долго жил один, пришлось освоить эту науку. А ты чем можешь меня побаловать?

Прикусив губу, я опустила взгляд. Чем? Да, ничем. Зря я этот разговор затеяла. Я-то как раз готовить и не умела. И не потому, что мама научить не успела. Нет. А потому что в те годы, что я одна жила, нечего мне было готовить - мастерство оттачивать. Редкая картошка или морковка съедались просто варёными. Мясо у меня отродясь не водилось. Если только рыбка какая с болотинки за деревней, но что с неё приготовишь: на угольках зажарил и хорошо.

— Что такое, Марья? - в голосе Бьерна послышалась тревога.

Я покачала головой, не отрывая взгляд от пола.

Мне было стыдно. Что же я за хозяйка такая, если мне мужчина есть готовит. Передо мной появился голый торс оборотня. Присев на корточки, он поймал мой взгляд.

— Что такое, девочка? Чего ты скисла резко так?

Я снова качнула головой. Ответить мне совсем было нечего. Ну, не рассказывать же, что бестолковая хозяйка.

— Перчинка, сознавайся, что тебя расстроило, - допытывался лесной.

— Я не умею готовить, - одними губами шепнула я.

— Что? - не расслышал Бьерн.

— Я не умею готовить, - чуть громче выдохнула я.

— Не страшно, - мужчина рассмеялся и, сжав мою голову в своих огромных ладонях, притянул к себе, уперевшись лбом в мой лоб. - Научишься, Марья. Это не беда. Я тебя научу всему. Разве это повод грустить?!

Я подняла на него взгляд.

— Это стыдно, в моём возрасте не уметь приготовить кашу, - пристыдила я себя. Мне было откровенно не по себе: мужчина умеет по хозяйству больше меня. Стыдоба. Позор мне.

— А она у тебя была, каша эта? Было с чего кашеварить-то? - Бьерн задавал правильные вопросы, и, казалось, всё знал о моей прошлой жизни.

— Нет, я уже и не помню её вкус, - пробормотала я.

— Улыбнись мне, девочка, и я дам тебе всё: вкусную сытную еду, тёплую постель, добротный дом и защиту.

— А любовь? - эти слова сами вырвались, я бы и рада прикусить язык да поздно уже.

— В избытке, - заглядывая в мои глаза, выдохнул оборотень и улыбнулся шире, - я буду любить тебя, как никто иной не сможет. Веришь?

Смущённая его словами, только и смогла, что тихо выдохнуть "Да". Но мужчина услышал. Притянув меня ещё ближе к себе, он нежно коснулся моих губ в лёгком почти воздушном поцелуе.

— Всё у нас с тобой будет, Марья. Главное, убраться отсюда подобру-поздорову. Ты ведь не сбежишь больше? Правда?

— Нет, - смотря в его чистые карие глаза, не могла лгать или что-либо скрывать. - Я сделала глупость и поняла это. Без тебя не будет у меня будущего. Не выживу, сгину. Моя жизнь в твоих руках.

Мужчина, заключив меня в крепкие объятия, убаюкивал как дитя.

— Я очень испугался, перчинка, когда не обнаружил тебя и твоих вещей. Никогда так не боялся. Эта часть леса кишит лесными, которых изгнали из селений. Тут много человеческих охотников. Они рыскают день и ночь по дебрям и пытаются найти твой след. Не уходи от меня больше, малышка, там тебя ждёт лишь смерть.

— Я знаю, - подняв руку, я нежно погладила его по небритой щеке, сама от себя смелости такой не ожидала.

Бьерн ослабил объятья и, поймав мою ладонь, прижал её к своим губам. Его взгляд блуждал по моему лицу, смущая.