Книга Космический приют для хищных растений, страница 51 – Мария Лунёва

Услышав своё имя, из комнаты выползла мухоловка с набитыми донельзя ловушками. Добравшись до ведра, она открыла крышку и сплюнула туда всё.

— Вот знаешь, Дали, эту зелень я начинаю серьёзно так уважать, — Калеб не сводил с Лапушки взгляд. — Так какой ты там приют хотела открывать? Подробнее, любовь моя, об идее. Я чую запах лёгкой наживы...

Смутившись, в который раз услышав его обращение ко мне, решила и дальше вида не подавать. Ну, мне было немножечко приятно. Всё-таки "любовь моя" звучит как-то по-особенному, пусть это и шутка.

— Дали, чего молчишь?

— Думаю, — пробурчала я. — Идея проста. На планетах нашей системы можно избавиться в комнатах от инсекта биологическим способом, с помощью цветов. Генно-модифицированные мухоловки, жирянки, как у меня. Ещё разводят цефалоты, саррацении, стилидиумы. Да много видов на самом деле. Лет двадцать назад скрестили мухоловку с кактусом Грузони, там такой монстр получился...

— И все они разумны? — перебил меня Калеб.

— Да, — я кивнула. — Кто-то, как Лапушка, с высоким интеллектом, кто-то поглупее, конечно. Но знаешь, я много читала о тех же жирянках, везде пишется, что ай-кью у них годовалых детей, а моя Жирка, не глупее Лапушки. Она тут уже и сплясать умудрилась.. .Такое чувство, что, общаясь с людьми, они прогрессируют.

— Главное, чтобы в итоге не захотели захватить мир, — подытожил мой рассказ Калеб. — Я, если честно, на эти горшки и внимания никогда не обращал. Вывел мошкару и в утиль.

— Да все так поступают, — я кивнула. — А я их ещё ребёнком там находила в тюках с мусором. Жалких, голодных, напуганных. Не должно быть так. Зачем наделять их разумом, а затем выкидывать как мусор.

— В приюте, говоришь, росла. Но тебя вроде как мусор никто не выкидывал, Даллия. Полная семья, хорошие родители... достаток в доме.

— Изучал мой паспорт? — усмехнулась я.

— Конечно, особенно фотографии. Ты такая милашка на них. Чистые невинные глазки на фоне третьего размера...

— Кто о чём, а голодный о котлетах, — поддела я его. — Нет, я не переношу свои психологические проблемы на растения. Здесь другое. Моя мама была ботаником. Отец — териолог...

— Кто? — переспросил Калеб.

— Учёный, изучающий зверей... Териолог!

— И ты хочешь быть как они? — он быстро понял к чему я виду.

— Да. Я хочу продолжить дело мамы. Если признаться, мне кажется, так я возвращаю их себе. Хочется верить, что они рядом, незримо стоят за плечом и наблюдают. Хочу, чтобы мною гордились.

— Знаешь, малышка Даллия, я думаю, их распирает от гордости. Ты выросла необыкновенной девушкой. Чистой, красивой, целеустремлённой и смелой. И поверь, я до тебя долечу...

— Звучит устрашающе, — рассмеялась я.

— Не переживай, я хороший, но где-то в глубине души, — он расцвёл в улыбке. — Расскажи, как землю выбивали?

— Нам хотели другие участки подсунуть, призналась я, наблюдая, как жиряночка обтирает листья о край ведра. Сколько же там насекомых ещё?!

— Дали? — напомнил о себе муж.

— Да, в общем, сложно пришлось. То бронь у них, то не бронь. А когда мы настояли на своём, нам сказали, что, мол, сами виноваты. А в чём неясно...

Жиря, прикрыв крышку, листочком снова поползла в дом.

— Даже так, — Калеб вмиг стал серьёзнее. — А ну-ка, поднимись и покажи мне всё.

— Ну нет, милый, я, знаешь, сколько за сегодня пешком прошла! Я устала!