Книга Космический приют для хищных растений, страница 125 – Мария Лунёва

— И я. Мне не стыдно сознаться себе в том, что я уничтожу любого, кто посмеет замахнуться на родного мне человека. Ты спас свою семью, спаси ещё раз. Прошу тебя.

— Спасу.

Это всё что мне нужно было услышать. Конечно, я не хотела, чтобы дошло до такого ужаса, и буду первая, кто схватит его руку, не позволяя выстрелить. Потому как он нужен мне здесь. Живой и невредимый. И сама мысль, что из-за меня он вернётся в шахты, сводила с ума, но...

Но...

Подняв руки, я обхватила его за шею, зарываясь пальцами в мягкие волосы, собранные в низкий хвост.

— Прости за этот разговор, Калеб. Но он нужен.

— Поверь, я сделаю всё, чтобы они даже не поняли, что им конец.

Прикрыв глаза, я откинулась на его плечо. Несмотря на жуткий страх, мне было так хорошо. Калеб легонько коснулся губами моего виска.

— Ты такая нежная, Дали, хрупкая. Каждый раз, обнимая тебя, боюсь навредить. И всё же, кто рассказал тебе обо мне?

— Это неважно, — повторила я.

— Тринадцать человек, Дали...

— Да и чёрт с ними, — усмехнулась я. — Думаешь, мне их жаль? Что я стану тебя осуждать? Нет, милый. Добропорядочные граждане людьми не торгуют. А бешеному зверью туда и дорога.

— И про работорговлю знаешь? — пробормотал он. — Кто же просветил?

— Мне обидно, что не ты, Калеб. Куда интереснее услышать твою правду, а не версию людей со стороны.

Тяжело вздохнув, я зевнула. Такая усталость накатила.

На горизонте ярко вспыхнула молния, разрезая небо.

Подняв меня на руки, Калеб осторожно уложил в кровать и укрыл одеялом.

От простыней пахло мылом и свежестью.

— Наверное, всё же стоило поговорить, — нехотя признал он. — На улице снова гремит.

— Знать бы прогноз, — я взглянула в окно.

Над куполом нависали тяжёлые тёмные тучи. Ветер раскачивал кроны деревьев, стоящих чуть поодаль от дома. Казалось, они танцуют странный танец, слушая музыку стихии.

— Увы, Люси, ничего не нашла, — взяв мою ладонь в свою, муж сжал её, поглаживая большим пальцем внутреннюю сторону запястья. — На Кеплере это время называют "сезон дождей". Он предшествует затяжному лету...

— Весна, — сообразила я.

— Да, малыш. Поздняя весна. Я закрою купол и прослежу, чтобы девочки забрались в свои кадки. Потом заберусь к тебе под одеялко, и мы поговорим.

— А деду твоему позвонить? — спохватилась я.

— Дай мне хотя бы час, Дали. Старик быстро просечёт, что я не в духе. А он очень не любит, когда я впадаю в ярость.

— Сорвиголова?!

— Импульсивный, да, — муж кивнул. — Но с твоим появлением этого во мне убавилось.

— Ага, — я проказливо улыбнулась, — поэтому после двух дней отсутствия связи ты подорвал шахты. Устроил в тюремной колонии маленький апокалипсис. И примчался сюда.

— Ну, да. Я прождал целых два дня. Прогресс налицо. Дед похвалил, — Калеб, наконец, улыбнулся и, поцеловав меня в уголок глаза, поднялся и вышел.

Тихо посмеявшись, я глубже укуталась в одеяло.

Весна!

О, как я хотела увидеть лето на Кеплере, а ещё лучше дожить до зимы.

— Зелёная! — раздался рык мужа на улице. — Лапушка, да хватит бутоны набивать! Выплюнь эту саранчу. Выплюнь, я сказал! Ловить только то, что в куполе. Пухляш, или счисти всё это с листьев, или спрячь. Я вам не Дали! Сказал не обжираться, значит, исполнять.

— Вояка, — пробурчала я, догадываясь, за кого замуж вышла. Если так дело пойдёт — девочки у него маршировать начнут.