Книга Узник тумана, страница 94 – Мария Лунёва

— Он с тобой разговаривает, Сонья, – северянка вздохнула. – Да, порой приказывает, но беседует же. Интересуется твоим мнением. Твоей жизнью. Это в мире Стужи по ту сторону тумана многого стоит.

— Мнение? Да кто бы у меня его спрашивал, Атлин?

— Ты ошибаешься, Сонья, я вижу, как его всего корёжит. Лассе был рождён вардиганом. Чтобы он лишний раз голос подал? Чтобы вспылил? Не было такого никогда. Этот кусок льдины всегда был непогрешим, а вчера вечером я слышала, как он кричал. Это так забавно – наблюдать за ним.

— Он живой человек. Конечно, он проявляет чувства… – не успела договорить, как меня смерили таким взглядом, что я невольно умолкла.

— «Эмоции, Атлин, – это лишнее» – перекривляла она последнюю фразу, брошенную Хауком. – А Лассе ещё хуже. С самого детства старший брат – первенец семьи – пример всем. Однажды я прокралась на тренировочную площадку и увидела, как он безоружный одного за другим укладывает на спину огромных мужчин. Снежных. Воины боялись его. Дяди всегда говорили на равных. Меня же никто не видел. Старшие сёстры умницы и красавицы, братья – гордость семьи. А я не пришей кобыле хвост. От меня ждали только вышитых платочков. Это несправедливо! Я не слабее! Мой отец – старший в клане Бессон. Я дочь Вульфрика Бессона, повелителя снегов!

— В тебе говорит зависть, Атлин, – осадила я её.

— Нет, Сонья. Я люблю братьев, каждого по-своему. Лассе, Лахлана, Фалька, Рольфа. Они для меня всё, но я не желаю быть в их глазах бесхребетной безликой младшей сестрицей. Я хочу быть на равных. Стоять на той площадке и так же, как Лассе, одним своим видом наводить страх. Хочу во время битв не плестись за обозами, а выступать в первой шеренге.

— Прости, но, кажется, мне тебя не понять, – я пожала плечами чувствуя, что между нами пропасть. Она – девочка, рождённая на шёлковых простынях. И я – послушница, не имеющая пары бот.

Атлин опустила голову. Сникла.

— Меня никто не понимает, Сонья. Разве что Рольф. Скажи, каково это – жить под гнётом этих стен? И каждый день, не отрывая взгляда от рассохшегося деревянного пола, делать то, что от тебя требуют. Жить по указке других. Не сметь выказать своё внутреннее я.

— Не особо весело, – я попыталась улыбнуться.

Атлин тяжело вздохнула и перегнувшись через перила, посмотрела вниз. Послушницы одна за другой спешили в столовую.

— Вот и мне не особо весело, – пробормотала она. – Знаю, что наши жизни сравнивать глупо, и, наверное, я кажусь тебе избалованной дурочкой, впрочем, как и всем. Но это невесело рядиться в пышные платья, улыбаться гостям семьи, расшивать платочки и расписывать гребешки… И делать все это, потому как велено. Потому как другие посчитали, что ты должна. Обязана и другого тебе не дано. Потому как ты женщина!

— А ты посмела заявить, что мечи лучше платочков? – уголки моих губ поднялись выше.

— Нет. Мне самой не хватило духу. Это всё Лассе. Я прибегала на тренировочную площадку, брала без разрешения деревянный меч и пряталась с ним за сарай. Дожидалась братьев и повторяла за ними движения. Они были уже взрослыми, за плечами у каждого не один поверженный враг, но мне так хотелось стать как они. Вартеса Атлин – воительница клана Бессон.

— И как получалось? – мне стало даже интересно. Я снова поднялась на лестничную площадку.