Книга Узник тумана, страница 80 – Мария Лунёва

Страшно.

Наконец, она умолкла.

Сглотнув, я взглянула на своего северянина. На его лице не дрогнул ни один мускул. Жалость?! Похоже, он о ней только слышал и то вскользь.

— По идее, ловушка более не активна, – он снова провёл ладонью по подбородку.

— Может, ещё одну туда для верности? – слишком весело предложил Хаук.

Я обернулась на него и приподняла бровь.

— Ну нет, так нет, – пошёл он на попятную. – Скучные вы.

— Больше никого не нужно. Я не чувствую ничего, – Лассе смело шагнул вперёд, небрежно отпихнув ногой тела женщин.

Повисла гнетущая тишина.

— Скажи-ка мне, Фальк, а почему всё самое интересное и щекочущее душу всегда достаётся Лассе? – Хаук выглядел недовольным.

— Не поверишь, братишка, я задаю себе этот вопрос уже очень много лет, – невозмутимый блондин хмыкнул и зашёл в библиотеку.

Ухватив иссушенные тела, он сдвинул их в сторону, освобождая проход.

Появившийся из туннеля, Лассе проследил за действиями брата и кивнул. В его руках я увидела старые покрытые плесенью кожаные футляры.

— Д-да, – прохрипела Светла. – О-ни…

Я снова покосилась на послушницу. Слишком хорошо она говорила. Я прекрасно помнила, как бился со мной отец: я днями оттачивала произношение букв. А она…

Оставив нас снаружи у перил, Хаук направился к братьям.

— Светла, – шепнула я, – ты не была нема с рождения?

— Н-нет, – она поджала губы. – Я жри-ца, Сонь-я. Бы-ла ею.

Я медленно обернулась на женщину, что долгие годы была мне самым родным человеком. Жрица! В её глазах я видела страх. Признание не далось ей легко.

Я не верила, но…

Светла всегда была на полголовы выше остальных послушниц. Она никогда не плавала в туман. Редко выходила из храма. Работала на кухне и ни разу не была наказана. Даже если её ловили на чём-либо – все прощали.

— Как? – я всё не могла осознать услышанное. – Нет! Но… За что тебя так?

— Д-дети, – прохрипела она. – Я пы-талась вы-вести детей.

По её подбородку стекала кровь: густая, тёмная.

— И те-бя от-тцу отдала, – она опустила голову.

Уперевшись в перила ладонями, я тяжело вздохнула. Воздух застревал в груди. Папа никогда не рассказывал, как выкрал меня из храма. Мы несколько лет прожили с ним в хижине на противоположном берегу реки и ни разу он не обмолвился ни о побеге, ни о моём спасении.

— Ты, – пробормотала я. – Но нас всё равно нашли.

— Не я! – она быстро замотала головой. – Выс-ледили.

— Но ты стала послушницей, – я пыталась заглянуть в её глаза. Ей было так же трудно говорить, как и мне.

— Наказание… – уголки её перепачканных кровью губ приподнялись. – Не жалею! Я всег-да л-любила тебя. Вс-сегда! Моя д-девочка!

— Есть! Вот она! – возглас Хаука прервал наш разговор. Мужчины раскрутили на столе потемневшую карту и водили по ней пальцами.

— Пой-ду на кухню, – развернувшись, Светла медленно побрела на выход, оставляя меня с мыслями наедине.

Глядя на тела мёртвых женщин, я ощутила страх. Мне казалось, что в этом храме я знаю каждый угол, каждый закуток…

«Страж!» – я уставилась на высушенную послушницу. Её седые волосинки слабо трепал сквозняк.

Передёрнув плечами, крепче вцепилась в перила. Там, внизу, сидели женщины. Жрицы жались друг к другу и со страхом смотрели на меня.

Как быстро они превратились в жалких клуш! Зверьё! В их глазах плескалось безумие. Неудивительно, что они истошно воют в припадках.