Книга Леди-воровка на драконьем отборе, страница 129 – Мария Лунёва

Он снова замолчал, так и не сказав главного. Уставившись на горящее пламя, я терпеливо ждала. Даже не представляя, что сейчас услышу.

— Мирабель была розовенькой и здоровой. Крепкой. Ты бледной и синюшной, раза в два ее меньше. Повитуха сказала — не проживешь и трех дней, — он снова отпил и медленно прикрыл глаза вспоминая. — Я стоял и смотрел на тебя, лежащую на столе, потому что даже корзиночки никакой не было. Ты не плакала, не кряхтела. Такая смирная. Я пытался завернуть тебя в пеленку, но они все были так велики. Кое-как укутав, поднял этот живой сверточек и вдруг услышал за спиной приказ жены сообщить об одном ребенке. Никто не должен знать, что она родила слабого младенца. Видите ли, поползут сплетни. А она должна быть в глазах общества идеалом.

Отец подозрительно вытер костяшками пальцев глаза.

— Папа, — тихо шепнула я.

— В тот момент, Анабель, моя любовь к ней умерла. Я понял, что сражаться больше не за что… Нет, вернее, как раз появилось за кого. За тебя, моя крошечка. Я забрал тебя в свою комнату. Пускал только кормилицу. Ухаживал за тобой. Носил на руках. Спала ты на подушке рядом. Наверное, это ненормальное поведение для мужчины, но я вскакивал ночью каждый час, и слушал, как ты дышишь. Ты не умерла ни через три дня, ни через неделю. Мирабель в такой заботе не нуждалась. А вот ты…

— Поэтому ты забрал меня?

— Ты всегда была и будешь моей маленькой доченькой, и я всегда буду слушать, как ты дышишь, Анабель. Три года мы с твоей матерью ещё жили в браке. Но никто не знал о тебе.

— И ты всё же решил уйти? — вот я и подошла к главному.Он кивнул и закончил свой тяжелый рассказ:

— Одним ужасным вечером приехал гонец. Он привез от короля сообщение о бунте контрабандистов. Я работал в тайной канцелярии, и получил распоряжение явиться ко двору. Мне вдогонку твоя мать цинично заявила, что заодно я должен рассказать о второй дочери. Это ведь идеально. Мирабель станет королевой, а ты сгодишься как наследница Лодоса, кто-нибудь да позарится на такую немощь. И всё… В ту же ночь нас с тобой не стало.

Не стало...

Я отчего-то зацепилась за эту фразу. Как это не стало? Я ведь есть. Существую. Но, видимо, не для всех.

Минуты бежали. Стрелочки громко тикали, отмеряя ход ночи. Глаза начинали слипаться, и так тянуло зевнуть. Усталость брала свое.В гостиной снова стало тихо.

Огонь неторопливо облизывал толстые поленья в камине. Щепа весело трещала, откидывая мелкие угольки на песок перед решеткой. В детстве долгими зимними вечерами отец буквально сторожил этот очаг, чтобы я не совала свой любопытный нос в него. Он всегда от всего пытался меня уберечь.

— Знаешь, папа, я многое поняла за эти дни. Меня словно в иную реальность выбросило.

— Что же ты ещё узнала, Анабель? — он снисходительно улыбнулся.

— Что очень тебя люблю и благодарна за все, что ты для меня сделал, — я пожала плечами. — Образование, манеры, умение держать себя в обществе. С лошадьми, правда, прокол вышел. Надо бы взять дополнительные уроки верховой езды. Но все же оказывается, я чего-то да стою.

— Ты бесценна, милая, а лошади. Я всегда так боялся, что ты свернешь на них свою горячую голову, что ставил в школах запрет на эти уроки. Только основы на самых старых клячах.

— Папа-а-а, — выдохнула я смеясь. — Это было лишним.