Книга Леди-самозванка в Драконьей Академии Магии, страница 81 – Мария Лунёва

... Должно, но не обязано. На первой лекции по Магии стихий я сидела чернее тучи. Потому как раним утром на кухне случился переполох, поэтому омлет у них подгорел, а больше они ничего сделать и не успели.

Мое предчувствие вопило в голос — что-то будет!

Неуютно как-то на душе было. Боязно.

Корский тоже постоянно елозил на месте и бросал на меня осторожные взгляды. Угрюмые и сердитые. Словно ему уже перепало, но он то ли не хочет, то ли не велено ему ничего мне говорить.

Медленно записывая лекцию, я все косилась на дверь. Ждала. Чего? Неприятностей! Но они не спешили за мной. Вместо этого профессор Ирник Мюрай весело рассказывал о видах магии и их классификации. На высокой деревянной доске по велению легкого взмаха руки вырисовывались знаки огня, земли, воды и воздуха. Тучка над плечом учителя извергала молнии и грозилась оросить его сюртук проливным дождем.

— Огонь, — профессор Мюрай поднял пальцем, указав куда-то в потолок. — Агрегатное состояние — плазма. Самая разрушительная стихия. Она не созидает, ведет лишь к хаусу и пустоте. Маги огня — натуры неуравновешенные, импульсивные и стремительные. Их главная слабость — самоконтроль.

Вот уж не знаю, чем меня эта часть лекции задела, но я непроизвольно надула губы.

— А-а-а, — учитель это заметил. — Студентка Лакруа со мной не согласна?

— Я чистокровный маг, профессор Мюрай, — осторожно подала я голос. — Мои потомки — древняя раса стихийников. И мой дар — огонь. Но я не считаю себя неуравновешенной разрушительницей. Я никогда не устраиваю склоки и не участвую в скандалах. Не замешана ни в чем непристойном... Так что можно сказать, что я с вами действительно не согласна.

Пожилой мужчина улыбнулся, и тучка на его плече превратилась в облачко. Светлое и легкое. Сглотнув, я ощутила, как ловко попалась в ловушку.

— И все же главная проблема магов огня — самоконтроль, — усмехнулся учитель. — Поэтому их легко втянуть в дискуссию, спор и любую аферу. Они ведутся на малейшую провокацию. Их сердца вспыхивают раньше, чем срабатывает здравый смысл.

Я приподняла бровь.

Корский за моей спиной странно закашлялся, предупреждая о чём-то то ли меня, то ли учителя. Профессор вскинул голову и улыбнулся.

— Известно ли вам, студентка Лакруа, что при жизни Тадеуш Глински слыл аферистом и картежником, — неожиданно сменил он тему. — Он участвовал в разного рода махинациях и, если бы не случайная смерть, рано или поздно, а скорее рано, оказался бы в королевской темнице. А вчера ночью кто-то перенес его портрет на кухню, тем самым выпустив дух этого мутного типа. И я совершенно уверен, что этот кто-то даже не знал, что разрушив якорь-привязку исправить ее уже невозможно. Так что у нас в Академии еще одним беспокойным духом больше.

Протолкнув ком, вставший в пересохшем горле, я снова покосилась на брата. Матеус выглядел злым и взъерошенным. Но тихо спросить у него я ничего не успела. В дверь аудитории постучали и появился не кто иной, как профессор Дункан Рамирье.

— Доброе утро, — как-то слишком уж холодно поприветствовал он. — Мне нужна студентка Лакруа. Я забираю ее с занятия.

И вот после этого у меня буквально холодные мурашки вдоль позвоночника пробежались, потому как взгляд принца, брошенный в мою сторону, ничем хорошим мне не сулил.