Книга В поисках Оюты, страница 72 – Мария Лунёва

Разложив на кровати яркую вещь, попыталась представить, как выглядел бы в ней Шу. Образ не вязался.

— Душ еще холодный, но бодрит, — услышав голос от дверей, вздрогнула и обернулась.

Все приличные мысли вмиг покинули голову. Просто вылетели из ушей.

Этот... как его назвать... Этот...

— Ты... Бесстыдник! — выдавила из себя. — Шу, прикройся!

— Так я уже, — он указал ладонью на маленькое белое полотенце, непонятно с помощью какой магии державшиеся на его узких мускулистых бедрах. — Что не так?

И взгляд такой невинный.

Сглотнув, я почувствовала, как оно встает... мое забытое и давно похороненное женское либидо.

Поджав губы, схватила бордовую тунику и запустила ею в несносного гурсана.

Зря! Он потянулся, чтобы поймать ее, и оно упало. Нет, не либидо, а полотенце.

Открыв рот, я не могла себя заставить даже моргнуть. Стеснительным Шу нигде не был — бессовестно увеличивался там внизу и галантно вставал, покачиваясь в приветствии. Наконец, найдя в себе силы, сглотнула, зажмурилась и отвернулась. А там... кровать. Одна на двоих.

— Господин ШуЭхор, я категорически отказываюсь спать здесь. В санзоне, в трюме на ящиках... где угодно, но не на кровати с вами.

— Моя прелестная мисс Вонг, — послышалось заискивающее за спиной, — боюсь, что на этом корабле я капитан и я решаю, кому со мной спать.

— Не могу с вами согласиться, господин ШуЭхор. Вы бы хоть понятие о стыде имели.

Поджав губы, тряхнула головой. Сколько я уже не видела мужика в чем мать родила? Вспомнить страшно. Да и после такого образ Марджи оказался окончательно посрамлен и растоптан.

— Не те у меня размеры, Луиза, чтобы женского взгляда стыдиться, — заявил Шу, и главное, не поспоришь и даже не возразишь.

— Размерами впечатлена, — проворчала в ответ, — теперь хочу в трюм.

— Не переживайте, моя скромница, — паясничал этот как его назвать-то прилично. — Я не оставлю вас в этой кровати в опасности. Вам ничего не угрожает.

— Шу, я серьезно, — всплеснув руками, не знала, как с ним таким себя вести.

— Луиза, я тоже. Тебе нечего опасаться. Я буду следить за своим малышом. Без моего ведома он никуда не проникнет.

— Шу!

— Луиза! Ну в самом деле, что ты мужика голого не видела?

«Не видела» — проворчала мысленно в ответ, но не говорить же такое вслух. А отвечать надо, молчание тяготило еще больше.

— Это вопрос с подвохом, да? — я прислушалась — он тихо шуршал за моей спиной. Надеюсь, одевался.

— Почему это, женщина? Что за подвох?

— Отвечу, что не видела — солгу, а скажу — видела — сразу начнется: где он, кто он и так далее.

— Ну вот видишь, как мы тонко чувствуем друг друга, малыш. С полуслова понимаем, можно сказать.

— Ты уже в трусах? — выпалила я раздраженно.

— Нет.

— Шу!

— Отродясь не носил нижнего белья, но рад, что ты интересуешься этой стороной моей жизни.

Закатив глаза, решила и вовсе молчать. Сложив руки на груди, буравила взглядом легкое серое одеяло, застилающее койку. Малодушно захотелось завалиться на него. Я хоть эти две недели практически лежала, не вставая, но вот со сном были большие проблемы. Не до него как-то. Да и ноги начинали ныть, находилось, а кожа вся в синяках.

Теплые ладони сжали мои плечи, я и пискнуть не успела, как Шу обнял меня со спины и прижал к своей груди.

— Знаешь, у гурсан довольно жесткие законы, — шепнул он мне на ушко. — Но смертная казнь назначается только за три деяния — убийство ребенка, убийство женщины и сексуальное насилие. Чтобы ты там себе не придумала — выбрось это из головы, Луиза. Спать ты будешь здесь. В безопасности, в тепле и в моих объятьях. А все остальное... — он хмыкнул. — Ты во мне не сомневайся, женщина, влюблю тебя в себя и моргнуть не успеешь.