Книга Маяк на улице Рамбла, страница 41 – Льюк Оливерас

Льюисет с энтузиазмом кивнул, и брат с сестрой покинули свое скромное жилище, направляясь к Рамбле по улочкам Пятого округа.

По дороге к знаменитому барселонскому рынку они зашли в пекарню доньи Марги, чтобы отдать ей заказ. Заведение было скромным и ветхим. В те годы роскошь обитала по другую сторону площади Каталонии; в одном из самых скромных и старых районов города лавки едва успевали пополняться товарами. На первый взгляд они напоминали беззубые рты.

Пока брат с сестрой ожидали своей очереди, Льюисет завороженно уставился на пару пирожных, которые безмятежно красовались на самодельной витрине. Сахарная пудра так и манила его своим белоснежным цветом, словно это был не десерт, а гора с заснеженной вершиной.

Пока младший из семьи Рос мечтал о кусочке этого божественного лакомства, донья Марга обратилась к его сестре:

— Спасибо, дорогая. Подожди чуток – я отнесу его в подсобку и заплачу тебе.

Агнес вежливо кивнула.

Когда женщина скрылась за покореженной и потрескавшейся от времени дверью, девушка обратила внимание на брата, который пожирал взглядом пирожное, и не смогла сдержать улыбки. Она приготовила ему сюрприз за составленную компанию – она была благодарна ему за то, что он, сам того не зная, дал ей повод навестить Пьера. С тех пор как молодой официант из киоска «Каналетас» завладел ее сердцем, прошло уже несколько месяцев. Мысли о нем сводили девушку с ума. Его глаза, губы, его отношение к ней… Со временем она осознала, что это смятение и есть любовь, и теперь ей хотелось лишь одного – быть рядом с ним и разделять каждое мгновение. Ей было неважно, станут ли они молчать вместе или рассказывать друг другу о неурядицах. Пьер был тем, кого она выбрала и за кого хотела выйти замуж. И ее чувства не пропали даром, ведь молодой человек подавал ей знаки о том, что ее любовь взаимна.

— Держи, дорогая. Поблагодари свою матушку. И тебе спасибо, конечно, я ведь знаю, что ты тоже приложила к этому руку, – с довольным видом сказала донья Марга.

Агнес с благодарностью взяла деньги и, прежде чем покинуть пекарню, осмелилась раскрыть истинную причину своего визита.

— Донья Марга, не могли бы вы мне отрезать два кусочка этого восхитительного пирожного? – попросила девушка, указывая как раз в ту сторону, где стоял ее брат.

Женщина вежливо кивнула и подошла к витрине, чтобы взять керамическую тарелку, на которой лежало пирожное.

Чувствуя усталость после утомительного дня, она медленно отнесла его на прилавок, где отрезала два щедрых куска под пристальным взором Льюисета и его сестры.

Завернув пирожное в мягкую коричневую бумагу, она вручила его Агнес.

— Сколько с меня?

— Нисколько, дорогая. Я вас угощаю, – объяснила женщина, радуясь, что ей удалось сделать доброе дело. С самой первой минуты она заметила, как дети дона Рамона глаз не сводят с пирожного, а семья Рос Адель была очень любима в округе за свою заботу о ближних.

— Но… я не могу его взять…

— Можешь и должна! Не беспокойся, милая, эти кусочки вряд ли меня разорят. Наслаждайтесь. Мне это только в радость.

Агнес с облегчением кивнула и, поблагодарив женщину, вышла с братом из пекарни.

Оказавшись на улице, Льюисет больше не мог сдерживаться. У него слюнки текли лишь от одной мысли о пирожном.

— Можно мне мой кусочек? Я с ума сойду, если ты не дашь мне его прямо сейчас!