Книга Маяк на улице Рамбла, страница 131 – Льюк Оливерас

— Почему он разрешил нам пройти? Что ты ему сказала?

— Ничего. Пойдем смотреть твои рисунки, поговорим потом.

Льюиса насторожил ее расплывчатый ответ, но он был так счастлив, что решил не придавать ему значения. Его волновала лишь Лаура и то, что ему предстояло увидеть.

Они неспешно обошли небольшой зал, в котором работы Льюиса были развешаны с безупречным вкусом. Экспозиция насчитывала более пятидесяти работ, и Лаура с восхищением любовалась тем, что ее любимый создал за время их разлуки. Сюжеты были разнообразны, а среди главных героев кого только не было: жители Рамблы, постоянные клиенты киоска, члены семьи и, конечно же, Агнес.

Когда молодая Понс увидела портрет сестры Льюиса, яркий образ Агнес сразу же возник в ее памяти, будто та все еще была жива, и, несмотря на попытки сдержаться, по щеке Лауры невольно покатилась слеза. Портреты, написанные ее возлюбленным, были настолько совершенны и проработаны, что у нее перехватило дыхание, однако она с завидным мастерством скрыла это, чтобы не расстраивать Льюиса, чьи глаза озарил невидимый доселе свет. Она сразу же догадалась, какое волнение он, должно быть, испытывает в столь важный для творца момент. Какой представитель мог отказать в этом праве самому автору? Лаура считала этого Мунтанера как минимум полным кретином.

Когда они уже обошли «Сала Парес» несколько раз, наследница рода Понс увидела, как смотритель поднялся и подошел к шкафу, чтобы достать среднего размера альбом и угольный карандаш. Пришло время сдержать данное сотруднику слово и заручиться участием любимого художника, чтобы выполнить данное обещание.

— Любовь моя, знаю, ты не хотел раскрывать свою личность, но мне пришлось заключить с этим сеньором договор, чтобы он позволил нам увидеть выставку.

— Я так и думал… И что же это за договор? – спросил юный Рос, готовый выполнить любую просьбу.

— Мне пришлось сказать ему, кто ты. Но в обмен на то, что он не выдаст нашу тайну, я пообещала, что ты нарисуешь его портрет. Он большой поклонник твоих работ.

— Что ж, ты заключила отличную сделку, – признал Льюис, одарив ее взглядом, полным любви. – Тогда пора приступить к портрету и сдержать данное тобой слово.

Лаура, воодушевленная возможностью вновь стать свидетелем творческого процесса, повела его к смотрителю, который ждал их с альбомом и карандашом, предназначенными портретисту.

Сначала Льюис попросил мужчину прислониться к косяку главного входа, словно тот кого-то ждет, и все трое вышли на улицу, чтобы приступить к работе. Расположившись на почтительном расстоянии, молодой художник набрасывал штрихи с удивительной скоростью, в то время как сотрудник галереи позировал, а Лаура, наблюдая за виртуозной работой Льюиса, застыла в восхищении.

Спустя полчаса они пожали руки смотрителю галереи, а затем вернулись за велосипедом, чтобы отправиться домой. Этот удивительный день, который помог им провести время так, как они мечтали, подошел к концу.

После долгих лет разлуки им было необходимо снова ощутить свою связь и почувствовать, что пламя той детской привязанности не только не погасло, но и с невероятной силой разгорелось.

Любовь вновь давала им шанс воплотить в жизнь свои мечты в городе, где по-прежнему было возможно все.

Резким взмахом руки Лаура сбросила на пол несколько книг с ближайшей полки и быстро направилась к выходу из библиотеки. Такой разгневанной ее родители еще никогда не видели. Двадцатишестилетняя женщина, вернувшаяся в Барселону, не имела ничего общего с той послушной девочкой, которая против своей воли была отправлена в Париж.