Книга Беглянка ночного короля, страница 20 – Мария Лунёва

Сделав пас рукой, я зажгла над собой огненный шар и зябко поежилась. Камины еще не растопили.

Повернувшись на спину, я потянулась рукой к красному шнурку колокольчика, чтобы вызвать Лауру, но передумала. Знала, что она уже наверняка не спит. Скорее всего, пьет чай с кухаркой. Так и не стану ее тревожить. Настроение было просто ужасным, и я не хотела портить его с раннего утра еще и прислуге.

Поднявшись с постели, я подошла к окну. В том, кого там боялась увидеть, предпочла себе не признаваться, но напротив дома никто не стоял…

Умывшись холодной водой, оставшейся со вчерашнего вечера, я снова вышла в комнату и остановилась у гардеробного шкафа. Открыв его, прошлась рукой по немногочисленным нарядам и остановилась на темно-синем, почти черном. Мне сшили его два года назад. Тогда умерла одна из дальних родственниц отца, и нас пригласили проводить ее в последний путь. В то время отец еще просыхал и даже мог вести себя подобающим образом.

Вытащив платье и шаль, я разложила их на кровати. Да, я желала поехать на кладбище, обновить цветы на могиле матушки.

И радостным этот день уже не будет.

Я выдохнула, добавила к вещам еще и свежую нижнюю рубашку…

Ближе к полудню я забралась на двуколку и ободряюще улыбнулась Лауре, которая страх как боялась кладбища. Маленькая трусишка до последнего жалась, не желая в этом сознаваться.

— Да не съедят тебя там умертвия! – ущипнула я ее словесно. – Там и посолиднее дамы появляются. Пышнее и жирнее. А тобой только между зубами чистить.

— Ну спасибо, леди Ханна, успокоили. А я не умертвий боюсь.

— А чего же?

Теперь мне стало по-настоящему интересно.

— Грязной кармы. Вдруг я чье-нибудь проклятье прихвачу или что темное за мной увяжется.

— Ой, Лаура, – выдохнула я, – бояться нужно грязной репутации. И не проклятий, а… В общем, не того ты страшишься.

— Вы просто историй не знаете. Вот у моей матушки соседка. Еще молоденькой была, пошла как-то на кладбище… и все…

— Что все? – не совсем поняла я.

— Все, совсем все! За ней кладбищенский сторож увязался, до того приставучий оказался, что она за него замуж вышла. Потом пять лет как про́клятая с ним мучилась, пока его гробом ее матушки насмерть во время похорон и не зашибло.

— О, боги! – вытаращила я глаза. – Это как?

— А у него это… – Она гаденько хихикнула и продолжила: – Бутылка в могилу упала, он за ней и прыгнул. Да неудачно. Задел стойку, на которой гроб установили. А матушка нашей соседки – дама была солидная, ей всегда два стула ставили, когда она в гости приходила. На одном не умещалась. Вот гроб и полетел в могилу, прямо на зятя. Так потом и сказали: живого его не извела, так после смерти добила.

— Что за ужасы ты мне рассказываешь, Лаура?!

Я приложила ладонь к груди, обрисовав в голове всю картину.

— А что, он правда был гадким мужиком! – Она выпучила глаза, возмущаясь моим нежеланием ее поддержать. – Мы потом за упокой этой милой женщины всей улицей пили. Избавила дочку от запивохи не просыхающего.

— Хватит, – поморщилась я. – Просто едем на кладбище и без твоих жутких историй.

Кучер обернулся к нам, кивнул и стегнул лошадку…

Возле кладбищенских ворот, как всегда, ходили женщины с корзинами цветов. Купив красивый букетик из сухостоя, я оставила мнущуюся Лауру с возницей и пошла по неширокой дорожке, выложенной мелкой потрескавшейся плиткой. Ноги сами вели. Меня встречали низкие белоснежные мраморные камни. И на каждом – имя.