Книга Поместье Блэкторн, страница 85 – Джей Ти Джессинжер

Мы прощаемся. Я еще долго сижу на кровати и размышляю.

А потом звоню на кладбище «Пайнкрест», представляюсь и сообщаю взявшему трубку мужчине, что хотела бы эксгумировать тело своей матери.

Мужчина на том конце провода на какое-то время замолкает, а потом смущенно покашливает:

— Боюсь, это невозможно, мисс Блэкторн.

— Почему?

— Нас проинструктировали не исполнять заявки по перемещению могил.

— Я не собираюсь ее никуда перемещать. Я просто хочу извлечь ее останки, чтобы провести вскрытие. Мы положим ее на место, как только закончим.

— Понимаю, но, боюсь, это невозможно. Когда «Похоронное бюро Андерсона» закрыли, государственные регулирующие органы завели дело об административных нарушениях. Пока расследование не завершится, мы не имеем права вскрывать могилы.

— Я не понимаю, как это связано.

— Попросту говоря, все кладбища, которые бюро Андерсона обслуживало за последние несколько десятков лет, сейчас рассматриваются как потенциальные места преступлений. Это вся информация, которой я могу поделиться.

Я припоминаю, как частный детектив рассказывал мне про жалобы в адрес Андерсона: в один гроб положили грузы вместо тела, а в другом, наоборот, оказалось больше тел, чем положено.

— Это значит, что власти сами отроют эти тела?

— Я не могу дать никаких комментариев. – Он понижает голос до шепота. – А если честно, то да. Они уже начали. Судя по всему, история будет крайне неприглядная. Весь клан Андерсонов снялся с места и исчез, а значит, эти разбойники просто рвут когти, чтобы не попасть в тюрьму за свои омерзительные делишки, которые, как они думали, навсегда останутся погребенными вместе с несчастными мертвяками, над которыми они измывались. Но вы от меня ничего не слышали.

— Конечно. Спасибо за ценную информацию. Не буду больше отнимать у вас время.

День проходит без всяких происшествий. Мой покой длится примерно до полуночи, когда я резко выпрямляюсь на кровати от странного ощущения чьего-то присутствия.

Я переворачиваюсь и включаю лампу на тумбочке. Комнату заливает светом.

Я одна.

Я успокаиваюсь, пока интуиция не подсказывает, что нужно выключить свет и застыть. Я сижу, подтянув колени к подбородку; мои навостренные уши слушают гул тишины, а сердце тяжело, первобытно колотится в груди.

Где-то вдалеке воет одинокий волк.

Поднявшись с кровати, я подхожу к окну, раздвигаю занавески и выглядываю наружу. Ронан стоит у ворот и курит сигарету.

Я знала, что он там, еще до того, как увидела.

Мы глядим друг на друга издалека, пока я не задергиваю занавески. А потом я возвращаюсь в постель и лежу, пялясь в темноте в потолок, пока из-за уголков штор не начинает вползать рассвет.

Когда наконец меня одолевает сон, мне снятся синие бабочки и рыжие лисицы, белые кошки и черные собаки, а еще бабушка Лоринда верхом на огромном рогатом филине, рассекающая полотно звездного неба с полной сияющей луной. Ее длинные белые волосы развеваются на ветру, и за ней неотступно следует стая черных воронов.

Когда я просыпаюсь утром, на моей наволочке снова кровь.

На этот раз крови так много, что она даже протекла на подушку.

Следующий день я провожу с Беа, помогая ей с домашним заданием. Ближе к вечеру, посреди лекции по тригонометрии, будто ниоткуда всплывает старое воспоминание.