Книга Поместье Блэкторн, страница 19 – Джей Ти Джессинжер

Мэйвен.

Мы с тобой еще не закончили.

Совсем нет.

С утра я открываю глаза с гнетущим ощущением страха, который нависает надо мной, словно сгущающиеся грозовые тучи.

Первые несколько секунд я полностью дезориентирована. Со сна голова тяжелая и затуманенная. А потом воспоминание о полночном посетителе выскакивает из глубин сознания, как злобно хихикающий чертик из табакерки, и я в мгновение ока прихожу в себя.

С колотящимся сердцем я рывком выпрямляюсь на кровати и дико озираюсь в комнате.

Его нигде не видно, но это почти ничего не значит. Ронан Крафт, как Дракула, обладает неподражаемым талантом появляться, когда ему угодно, как будто из воздуха.

Я испускаю тяжелый вздох и провожу рукой по лицу. Когда я ее отнимаю, она покрыта кровью.

У меня идет кровь из носа.

Я зажимаю нос, встаю и иду в ванную, где пытаюсь унять кровотечение. Я уже на середине рулона туалетной бумаги, когда оно останавливается. Потом я моюсь, одеваюсь и спускаюсь на кухню, где Давина с Беа вдавливают формочки для печений в расплющенный пласт теста.

Когда я вижу их вместе в одинаковых фартуках, трудящихся над посыпанной мукой столешницей, я ощущаю такой острый укол боли, что прижимаю руки к груди.

Мы с мамой готовили вместе. Она научила меня печь хлеб, зажаривать курицу, объяснила разницу между томлением и тушением. Как и все женщины Блэкторн, она любила еду и любила поесть.

Я ничего не готовила с тех пор, как она умерла.

— Чем это вы тут занимаетесь?

Беа отрывается от теста и расплывается в улыбке.

— Делаем дрожжевое печенье! И знаешь что? Я подружилась с семейством белок!

— Если следующий вопрос – можно ли тебе взять их с собой, то ответ «нет».

Беа качает головой:

— Я не хочу держать их как домашних животных. Дикие звери не должны жить в неволе.

— Именно так.

— Но мы можем завести кошку. Они одомашненные.

— Ты так говоришь только потому, что у тебя никогда не было кошки. Они милые и дружелюбные, только когда чего-то хотят, но они уж точно не одомашненные.

— Прямо как мы, – бормочет под нос Давина, улыбаясь.

— Нет, они очень хорошие, – настаивает Беа. – Та беленькая – моя любимая.

— Какая беленькая? Ты о чем?

— Ну такая, красивая белая кошка с голубыми глазами, которая постоянно тут бродит.

Когда я недоуменно морщу брови, Давина вздыхает:

— Боже, ну не могла же ты забыть Луну. Она была лучшей подружкой твоей матери!

— Луну? Она еще жива?

— Конечно.

— Это невозможно. Ей сейчас должно быть двадцать с лишним.

— На самом деле, двадцать пять.

Я представляю себе облезлое, полусгнившее существо без зубов, с омерзительной мордой и запахом из пасти.

В этот самый момент, как будто по заказу, Луна заходит на кухню. На ее чистой белой шкурке ни пятнышка. Ее небесно-голубые глаза такие же яркие. Потершись о мою ногу, она смотрит на меня. У нее умиротворенное и слегка самодовольное выражение, как будто ей приятно мое изумление.

Я нагибаюсь и глажу шелковую спинку. Это никак не может быть та же кошка, что принадлежала моей матери. Видимо, она потомок оригинала. Луна вторая. Или даже третья.

Эзме с рассеянным видом прибредает на кухню, по дороге похлопав меня по руке.

— Голова раскалывается. – Она тяжело опускается на стул и трет виски. Она все еще в ночной рубашке, а ее спутанные волосы в жутком беспорядке.