Книга Развод в 46. Любовь тут больше не живет, страница 11 – Александра Багирова

Ничего, сына, — взъерошивает его волосы. — Прорвемся! Выше нос!

И Регинка ведь не дура! Умная баба. Была. Пока в пузе троглодит не поселился.

— Это еще не все новости, — Костя опускает голову.

— Есть что я не знаю? — у Славы глаз дергается.

— Не моя это тайна. Не мне рассказывать. Сейчас Аня приедет.

— Костя, не играй на моих нервах! У меня их запас сейчас ограничен.

Сын качает головой, так сокрушенно и удручающе.

Но дальнейшие расспросы не нужны. Слава слышит, как ворота разъезжаются. Выглядывет в окно

и видит машину дочери.

Открывает ей дверь, чтобы у порога встретить.

— Привет, семья, — скулит.

Глаза опухшие. Бледная.

— Ань, что с тобой? — страх за дочь по венам расходится. — Уже про мать знаешь?

— Знаю. Я у Ильи была, сейчас она к нему едет. Но тут дело еще в другом, — бредет в комнату

не разуваясь. Плюхается на диван, поднимает на отца огромные глаза с тонной боли в них.

— Ань, говори уже, — поторапливает.

— Пап… я это… тоже беременна.

Ступор. Его челюсть отвисает.

— От кого? — первое что вырывается.

— Ни от кого…

— Аня! — нависает над дочерью.

— Папааа! — голосит. — Не важно, не будет отца у ребенка.

— Я его найду и за бубенцы на дереве подвешу!

— Нет… не надо… не трогай, — цепляется за его руку, ногтями борозды оставляет. — Пап, у

тебя внук будет. Твой! Первый внук… внучка… А мама… мама так поступила. Пап, верни нам всем

маму! Пусть образумится!

Регина

— Логически? — смотрю на него с сомнением. — Тут не о чем рассуждать. Тут только развод.

— Мам, я очень тебя люблю. Ты лучшая мать, и я ценю все, что ты для нас сделала, — голос

Ильи звучит ласково, нежно.

Он всегда так со мной говорит, есть у него интонации, предназначенные только для меня.

— Так звучит, словно ты собираешься какую-то гадость сказать. А перед этим смягчаешь

пилюлю, — вздыхаю.

— Что ты, мама! Нет! — поднимает руку вверх. — Я лишь хочу, чтобы ты меня выслушала.

— Я слушаю тебя, — делаю глоток чая.

— Жуткая ситуация. Я сейчас стараюсь держаться, но мне тоже нелегко, мама. Наша семья

переживает не лучшие времена. Самые критические.

— Она их не переживет. Она уже разбилась.

— Мам, вот об этом я и хочу поговорить, двадцать шесть лет брака! И ты просто так опустишь

руки? Сдашься? Ведь вы выстраивали все по кирпичику. Вместе. Сообща. Да, отец поступил очень

подло, я его ни в коем случае не оправдываю!

— Ты знаешь кто такая кисуля?

— Нет, — отвечает сразу, без раздумий. По глазам не похоже на вранье. — Я этот вопрос

выясню. Уверен, она просто случайность. И вот из-за этой случайности просто так перечеркнуть

жизнь с любимым человеком? Отказаться от семьи?

— Твой отец ясно дал понять, что ему нравится, что в его жизни две женщины. Он посоветовал

мне привыкать к таким раскладам. Илья, не пытайся его отбелить, найти оправдания. И да, если

есть измена — я не прощу. Ни разовой интрижки, ни мимолетного романа. Это моя позиция,

которая многократно была озвучена твоему отцу.

— Он тебя любит, — сын сохраняет спокойствия. — Папа без тебя не сможет.

— У него есть кисуля. Справится.

— Мам, что ты заладила про нее. Не будет этой вертихвостки. Я сам с ней разберусь. Припугну

так, что она и близко к нам не подойдет! Но рушить семью в вашем возрасте, — качает головой.

— Или мам, ты реально думаешь, что можешь встретить принца, холостого, адекватного и