Книга Ветер в кронах, страница 96 – Елена Лабрус

Словно всю мебель, что он раскидал, он поднял. Всю посуду, что разбил, выкинул. А все раны, что нечаянно ей нанёс, залечил. Отвязал верёвочку, чмокнул в макушку. Ты — свободна! Лети!

О чём Катя совершенно не подумала, уезжая, так это о том, что Андрей будет ей звонить. И первое, что встретило Катю в пустом доме, оказался телефонный звонок.

— Алло, — прошептала она в ужасе, увидев абонента.

— Ну, слава богу! — Андрей облегчённо выдохнул. — Я уже не знал, что и думать. Уже хотел всё бросить и возвращаться назад.

— Ты не обещал мне звонить, — перешла Катя в нападение. — Ты сказал, будешь на острове, а связь там плохая.

— Катер был сегодня, и я его пропустил, потому что не смог до тебя дозвониться. Теперь поеду только послезавтра, а значит, моя поездка увеличится ещё на два дня. Где ты была?

Катя ждала этого вопроса. И уже открыла рот, но ещё так и не знала, что ответить.

— Меня пригласили на рыбалку, — неожиданно даже для самой себя не стала она врать.

Гробовое молчание стало вполне красноречивым ответом.

— Кроме меня было три парня, девушка и собака. Все семейные, все женаты.

— Не знал, что у тебя есть здесь друзья.

— Ну, вот так вышло. Познакомились. Они пригласили. И я поехала.

— Вот просто так, с незнакомыми людьми? — открывал и закрывал рот он явно чаще, чем из него вылетали слова.

— Ну, ты же оставил с незнакомой девушкой свою сестру. Не побоялся.

Он явно осмысливал её слова. Очень долго осмысливал.

— И ничего плохого не случилось, — не дождалась Катя ответа. — Вот и со мной всё хорошо. Я вернулась. Мне даже дали с собой какого-то гольца, которого они наловили. Объяснили, как приготовить. Вот думаю, сразу его запечь или заморозить и дождаться твоего приезда.

— Готовь, пока он свежий. Замороженный уже совсем не то.

— Ладно. Тогда пойду готовить.

— Честно говоря, я в шоке. Я даже не знаю, что сказать.

— Тогда ничего не говори. Поставлю рыбу в духовку и пойду в душ. А то я два дня не мылась.

— Ты ездила ещё и с ночёвкой?

«Упс! Кажется, про душ я сказала зря», — запоздало опомнилась Катя.

— Не волнуйся, никто меня не домогался. Спала я в машине. Одна. Под сигнализацией. Никто и пальцем ко мне не притронулся.

Немножко она приврала, но зато Андрея на другом конце трубки, кажется, немного отпустило.

— Ладно, иди, жарь свою рыбу, рыбачка, — выдохнул он, попрощался и повесил трубку.

А Катя, простояв у письменного стола всё время, что длился этот непростой разговор, без сил упала на диван. И даже не знала, как описать своё состояние. Кажется, она и сама была в шоке и от своего поступка, и ещё больше — от своих слов.

В горячей воде душа её даже немного потряхивало. Но открыв бутылку безалкогольного пива и банку оливок к нему, Катя успокоилась и вдруг поняла, что ведь и с Андреем её связывает не больше, чем с Глебом. А если быть точнее, то — ничего. Ни обязательств, ни долгов, ни обещаний.

Есть она. Этот дом. И ветер в кронах. Ветер, который так любил её отец. Больше ничего.

Катя больше ничего не хотела знать. Разве только выяснить, кто она, та загадочная девушка в жёлтой блузке, про которую писал отец. Катя ведь так и не дочитала.

И вот тогда-то Катя и вспомнила, что отцовский дневник забыла у Глеба в машине. И неожиданно обрадовалась этому факту. Хотя и побоялась признаться даже самой себе, что это был повод ещё раз увидеться.