Книга Ветер в кронах, страница 90 – Елена Лабрус

— Пил, пил и допился, — прокомментировал Глеб. — Теперь уже два года не только не бухает, даже толком ничего и не жрёт. Ни жирного, ни острого.

— А жена — повар, — грустно усмехнулась Катя. — Какая ирония.

— Строго говоря, она ему и не жена. Просто живут вместе. У неё двое пацанов от предыдущего брака. Старшему — что-то уже лет пятнадцать. Младший первый класс закончил. Вот Стас с ними и воюет.

— А Сеня?

— А Сеня, сука, Шарик. Сорок лет мужику. Работает на нашем «Полиметалле», но его как продали москвичам, платят херово. Подрабатывает, чем может, да вот охота, рыбалка. Этим и живут.

— Почему тогда Шарик?

— Потому что, перебиваются, сука, с хлеба на квас, но то собаку купят. На хер бы она им была нужна. То ребёнка родят с новой женой. Она уедет у него на путину, а он бегает — то с пацаном трёхлетним по больницам, то с собакой по ветеринаркам.

И за разговорами о собаках как раз к ветеринарному центру они и подъехали.

И только увидев знакомую эмблему, Катя поняла, насколько неудачно они заехали. И чей именно это центр. Правда, была надежда, что пронесёт. Ну, не всё же Карина делает сама.

У зелёного металлического забора уже стоял припаркованный старенький RAV. И невысокий черноволосый парень не спеша вылез из него им навстречу.

— Это Стас, — представил Глеб парня и маленькую доброжелательную девушку, вышедшую вслед за ним: — Это Юля. Это — Катя. Где Семён?

— Ждём-с, — развёл руками Стас. Худой с оттопыренными ушами, в широких клетчатых шортах и резиновых тапочках на босу ногу, Кате он сразу понравился.

— Сука, он ещё и опаздывает, — ругался Глеб.

— Иришке, оказывается, с утра надо было на снимок, — поясняла Юля. — Ждём, пока он отвезёт назад домой Иришку, а потом уже повезёт собаку.

— Ну, Ирка, я знаю, на лестнице хлопнулась, поскользнулась. А с собакой-то что?

— Вроде как на случку, — попинал колесо Стас и обернулся. — О, вот она, наша лягушонка в коробчонке.

Старая оранжевая Нива остановилась с другой стороны от джипа Глеба. И Сеня вышел, подтягивая спадающие штаны.

— Ну, это, чо, — сразу стал он оправдываться, глядя на Стаса. — Я ж не знал, что она на сегодня записалась.

— Это Сеня, — показал на него Кате рукой Глеб и отвернулся.

— Катя, — улыбнулась она.

Высокий, худой, жилистый, с проседью в тёмных волосах, он, покосившись в сторону злого Адамова, представился сам.

— Владимир Захаров. Глеб, ну чо ты начинаешь?

— Сеня, я надеюсь, ждать, пока твоя псина натрахается, мы не будем? — повернулся Глеб. — Или нам уже тут в кустиках разбить пикничок, пока они там будут удовлетворять свои собачьи потребности?

— Ну, я это, сейчас спрошу, — дёрнул тот заднюю дверь своей машины, чтобы выпустить смешную лохматую чау-чау. — Леся, пошли.

— Бля-я-я, — вырвалось у Глеба. Он закатил глаза. — Он ещё и спросит.

И быстрее, чем Катя успела сообразить спрятаться в машине, Сеня позвонил в закреплённый на заборе звонок. И дверь открыла лично Карина.

Не пронесло. Катя стала первой, кого Карина увидела. Её тонкие брови взлетели на лоб, но она не поздоровалась. Глеб, как назло, подошёл и стал вполголоса пояснять Кате, что при любом раскладе они сейчас заберут вещи и поедут, а Сеня их потом догонит. А потом повернулся и кивнул Карине.

Пока они разговаривали с Семёном о своих делах, Карина открывала ворота. За ними прятался довольно уютный двор. Потом одноэтажное здание самой клиники, а за ней то, что называлось гостиницей — вольеры и просторные клетки с питомцами, которых оставили отлучившиеся по делам хозяева.