Книга Ветер в кронах, страница 51 – Елена Лабрус

— Сама в душе справишься? — спросила она Стефанию, настраивая комфортную температуру воды.

— Что я, маленькая, что ли? — надулась девочка, раздеваясь.

— Тогда полотенце будет на ручке. Если что, кричи громче, дверь открыта, я тебя услышу.

— А это кто?

— Неважно. Один знакомый, — постелила Катя ещё одно свежее полотенце на пол. — А голову сама помоешь?

— Конечно, — открыла Стеф флакон шампуня, чтобы понюхать.

— Тогда, как вымоешься, заворачивайся в полотенце и беги на кровать. Я скоро приду.

И оставив все двери нараспашку, Катя рванула назад, к Глебу.

— Когда в прошлый раз я оставил тебя на неделю, — Глеб так и стоял за калиткой, засунув руки в карманы строгих брюк, — ты обзавелась щенком. В этот раз меня не было два дня, и у тебя в доме появился ребёнок. Екатерина Эдуардовна, я боюсь даже предположить, кто может оказаться здесь в следующий раз.

— Так не оставляй меня, — улыбнулась в ответ Катя, ни капли не беспокоясь о том, как это прозвучало.

— Боюсь, это невозможно, — прищурился Глеб. — Но, знаешь, я подумаю над твоим предложением.

— Не утруждайся, — оценила Катя плотоядный взгляд, брошенный на её мокрую футболку, под которой не было белья. — Я тебя услышала. Я запомнила всё самое лучшее. И ты попрощался.

— И ты мне поверила? — если бы не разделяющий их забор, Глеб уже раздел бы её не только глазами.

— Да, — сказал Катя твёрдо.

— Поэтому не позвонила? — Глеб взялся руками за калитку. В какую бы сторону она не открывалась, Катя была уверена, он откроет её в ту, в которую потянет.

— Поэтому не понимаю, к чему эти цветы. Разве что, как «спасибо». Так не за что, Глеб. Ты был ожидаемо великолепен. И сам это знаешь. И в этом нет никакой моей заслуги.

— Ошибаешься, — он всё же удержался и не стал открывать калитку, видимо, сам понимая, что, если между ними будет хотя бы эта шаткая преграда, у них есть шанс просто поговорить.

— Мне только непонятно, как ты зашёл в дом.

— У твоей соседки оказалось два комплекта ключей.

— Знаешь, это не очень приятно, когда кто-то заходит в мой дом в моё отсутствие, — Катя скрестила руки на груди, понимая, что если Глеб ещё раз посмотрит на её грудь, то его уже ничто не остановит. — Ну, да бог с ним. Я надеюсь, ты их забрал?

— Забрал. Хочешь, чтобы я их отдал тебе?

— Да нет, оставь себе. Это ничего не изменит. Скоро я продам этот дом и уеду. И, пожалуйста, Глеб, не усугубляй.

— Не усугублять что? — он посмотрел на неё так вызывающе отчаянно. — Неужели ты думаешь, что я не найду тебя в Москве, если захочу?

— Если захочешь, — улыбнулась Катя.

— А я уже хочу, — усмехнулся он, тоже прекрасно осознавая, как двусмысленно это прозвучало. — Я понимаю, что сейчас в доме ребёнок. Я не утырок, не конченый урод. Я умею себя контролировать, хоть у меня и трясутся руки, глядя на твою промокшую одежду. Кстати, кто это?

Глеб красноречиво посмотрел на дом.

— Я взялась за ней временно присматривать.

— То есть, ночевать она у тебя не будет?

— Нет, — не смогла соврать ему Катя.

— Тогда я приеду вечером и, — Глеб сделал шаг к машине, но потом обернулся, — поговорим.

— Во сколько? — это был, наверное, инстинкт самосохранения. Катя даже успела представить, во что обойдётся ей этот вечер, если он не скажет ей время приезда. Ведь несколько часов она проведёт, не отходя от окна.