Книга Ветер в кронах, страница 43 – Елена Лабрус

На просторной поляне, куда они вынырнули из тенистой рощицы, уже стояло несколько припаркованных машин. Но не машины взволновали Катю, хотя одна из них была чёрный джип. Вид, что открывался с поросшего густой травой холма, просто завораживал. И каменистая отмель, на которую с такой высоты ещё требовалось спуститься, казалась идеальным местом для маленького личного Катиного рая.

Андрей вручил ей только плед, наказав ставить ноги поперёк склона, хотя Катя и пыталась помочь с вещами.

Она смотрела, как легко он спустился со всей своей поклажей. Как засеменил за ним Гастон. Даже Стефания её опередила. Катя же ползла осторожно и медленно не потому, что была такой неуклюжей, а потому, что пыталась снять эту гипнотическую картину на телефон.

Андрей молчаливо предложил свою помощь, подняв на неё снизу взгляд и протянув руку, но Катя так же молчаливо покачала головой, отказываясь. Так хотелось оставить в памяти телефона и эту бухту, и торчащие из воды каменными истуканами скалы, и даже жёлтые свечки неизвестных цветов. Они просто напрашивались в цифровой накопитель, покачивая на ветру душистыми соцветиями.

Катя одолела поросший низким колючим шиповником спуск, когда Андрей уже разложил стол, поставил вокруг него складные стулья и, бросив у старого кострища мешок с дровами, выкладывал место очага свежими камнями.

Стефания тем временем залезла по колено в воду.

— Андрей! А капусту будем собирать? — вытянула девочка из воды длинную ленту бурой водоросли.

— Нет, она ещё молодая, — крикнул парень в ответ. — И брось её обратно в воду, а то мухи налетят.

— Это капуста? — подняла Катя склизкое растение и понюхала.

— Морская капуста, — посмотрела на неё девочка, как на больную, и пожала плечами.

— А что с ней делают? — усугубляла Катя мнение о себе в глазах девчонки. — Сушат?

— Едят, вообще-то.

— Прямо так, — Катя поднесла ко рту воняющий йодом пласт, чем вызвала истерический смех.

— Ты что, не знаешь, что такое морская капуста? — упала Стеф на камни, держась за живот. — Такая большая и не знаешь?

— Её отваривают и маринуют, — подошёл Андрей, чтобы помыть руки. Шорты он закатил выше колен, футболку снял, и его загорелая спина, и словно вырезанные из светлой бронзы плечи склонились над водой. Катя бросила капусту и села мыть руки рядом с ним, коснувшись его голого плеча. Но парень словно и не заметил.

— И нечего смеяться, — плеснул он в Стефанию водой. — Это ты на море выросла.

— Эй! — возмутилась девочка и окатила его в ответ приличной порцией брызг. Катя едва успела за него спрятаться.

— Ах, ты, жучара, — бросился к ней брат, сгрёб в охапку и потащил в воду. Стефания вырывалась, возмущённо вопила, когда он грозился её утопить, визжала, касаясь ледяной воды, и смеялась, когда Андрей снова поднимал её повыше.

И Катя смеялась вместе с ними. И Гастон тоненьким голоском тявкал у её ног, проникнувшись общим весельем. Это была какая-то хрестоматийная иллюстрация счастья — мужчина с ребёнком, собака, море.

Сильный красивый мужчина, играющий с ребёнком, который безраздельно ему доверяет. Кате до дрожи в коленях хотелось стать частью этой лубочной картинки. Настоящей частью, а не наблюдать из зрительного зала.

И, когда Андрей вышел из воды, бережно поставив Стефанию на берег, Кате до головокружения хотелось, чтобы этот мужчина обернулся к ней, обнял, прижал к себе, привычно чмокнул в щёку или в макушку, шепнул что-нибудь ласковое, увлёк за собой к костру.