Книга Ветер в кронах, страница 141 – Елена Лабрус

Ветер, что будет шуметь для них в кронах, но не вызывать грустных воспоминаний. Он будет шептать им, что не нужно бояться начать всё сначала. С нуля, с тёмного горизонта. Что надо просто вставать, как солнце, и светить.

И ни о чём не сожалеть. Ни о хорошем. Ни о плохом.

Конец второй части

В зале прилёта толпилось столько народа, что Катя не сразу увидела своих.

Стоя за столбиками ограждения, мама помахала ей рукой. Андрей кивнул и улыбнулся. А Ванька нырнул под широкую ленту и, нарушая все правила аэропорта, побежал ей навстречу.

— Привет, мой хороший! — потрепала его Катя по голове, пока он обнимал её. Крепко-крепко. — Соскучился?

— Очень, — он повернул голову другой щекой, но Катю так и не отпустил.

Кроме встречающих за ограждением толпились журналисты. Ощетинившись лохматыми микрофонами, уставившись в Катю тёмными стволами камер, они толкались и ждали, когда она пересечёт шаткий рубеж из неровно выставленных столбиков, чтобы начать задавать ей свои беспощадные вопросы.

Она выдохнула, ещё гладя по голове сына. Сколько не оттягивай, а встречи с прессой не избежать. Шаткое ограждение не выдержало натиска. Один из столбиков упал. И, недолго думая, «газетчики» ринулись к Кате.

— Екатерина, как прошла конференция?

— Как погода в Лондоне?

— Вы подписали новый контракт?

— Спасибо, погода прекрасная, — улыбнулась Катя как можно приветливее. — Конференция была долгой. Встреча с читателями — приятной. Условия договора не разглашаются. А все подробности вы найдёте на моём сайте.

Ещё пара таких же общих вопросов, и Катя даже с облегчением выдохнула, когда за стеклянным ограждением зоны прилёта показались актёры популярного телесериала, прибывшие одним с Катей рейсом, и журналисты кинулись к ним.

Но она рано радовалась. Один, молодой, с засаленными волосами и вытянутой ехидной мордочкой, как у хорька, и не думал уходить.

— Скажите, Екатерина, — рылся он в своём блокноте.

В зажатом рукой диктофоне, наверное, возникли шуршащие помехи, но они его не сильно обеспокоили. Наконец он нашёл, что хотел и поднял на Катю довольный взгляд.

— Не возражаете?

— Нет, — покосилась Катя на предъявленный диктофон. Как она и подумала, он оказался уже включён.

Парень довольно кивнул и кровожадно улыбнулся.

— Одну из ваших книг — «Дольше жизни» — вы назвали основанной на реальных события и даже автобиографической. Но я нашёл некоторые несовпадения с вашей биографией.

Катя с тоской посмотрела на вопрошающе разводящую руками маму. Оглянулась, пожала плечами в ответ и положила руки на худенькие плечики сына, готовясь к этому допросу. Для семилетнего ребёнка Ванька слишком храбро выпятил грудь, словно защищая маму собой, как щитом.

— Так вот, — продолжил «хорёк». — По моим данным вы вернулись из Острогорска не в конце октября, как пишете во второй части книги, а в сентябре. Проведя там не два месяца, а всего один. А значит, никак не могли видеть море в снегу, как вы описываете.

— На то, наверное, я и писатель, — мягко улыбнулась ему Екатерина Полонская. — Я могу описывать то, что лично не видела.

— Хм. Тогда следующий вопрос, — он опять зашелестел, перевернул страницу и сделал шаг вперёд, заставив их с Ванькой попятиться. — Вы вернулись одна, с ребёнком. Никакого Глеба Полонского на борту самолёта не было. А ведь вы пишете, что боялись проблем с его поддельным паспортом, а потому решили расписаться, чтобы он взял вашу фамилию и получил настоящий паспорт.