Книга Держи меня, Земля!, страница 187 – Елена Лабрус

Священник вышел из припаркованной неподалёку машины последним. И когда он уже начал говорить какие-то слова, прибежал запыхавшийся Степан. И встал как ни в чём не бывало рядом с Кириллом.

— Здрасьте, тёт Нин, — прошептал он. — Лерка, привет!

Постоял пару секунд ровно, сцепив руки, а потом обратился к Кириллу

— Что-то не замечал я раньше за твоим дедом особой набожности. Откуда священник?

— Бабушка хотела, чтобы его обязательно соборовали. Она была верующей, — прошептал Кирилл. — А деду всё равно.

Степан многозначительно кивнул, но стоять спокойно и тихо ему никак не удавалось.

— Я правильно понял из твоего сообщения, что поминки решили не устраивать?

— Заказали ужин в ресторане. Но сначала у нас нотариус. Завещание будет зачитывать.

— Подозреваю, будет весело, — хмыкнул Степан, обошёл Кирилла со спины и встал с другой стороны от Леры. — Мировой был мужик, — он вздохнул, попереминался с ноги на ногу под заунывный голос священника. — Да что же долго-то так?

— Здесь уже я бессилен, — ответил ему Кирилл. — Дед просил не более пяти минут. Но в церкви сказали, что положено читать по канону, и меньше, чем в десять, никак не уложиться.

— Слушай, а раньше ты не мог сказать? Я бы на десять минут позже пришёл.

Наверно, он подмигнул Насте, потому что глаза её вдруг тепло заблестели, уголки губ дёрнулись в улыбке, и она опустила глаза в землю.

А когда церемония закончилась, все попрощались и гроб стали медленно опускать в землю на каком-то хитроумном устройстве, Степан отвёл Настю в сторону.

Расплакалась только Нина Григорьевна. Глаза у Кирилла покраснели, но он держался, успокаивая мать. Лера, сдержав слёзы, скромно стояла в сторонке, стараясь не привлекать к себе внимания, лишь наблюдая и делая выводы.

И ей не нравилось то, что она видела.

Валентина Дмитриевна не дождалась, пока могилу закопают. Кинула ком земли и ушла. И на её натянутом пластической хирургией лице ни отразилось ни одной эмоции. Сухие глаза. Плотно сомкнутые губы. Впрочем, на её счёт здесь никто и не обманывался.

Неприятна Лере оказалась и неприкрытая ненависть Настиной мамы, но и та была объяснима. А вот по лицу мужчины скользнуло какое-то виноватое выражение. Настин отец выждал, выбрал момент и всё же подошёл, когда на сыром холмике уже расставляли венки.

— Валерия, вы позволите задать вам один личный вопрос?

— А вы чего-то обо мне ещё не знаете? — улыбнулась Лера, пытаясь припомнить имя отчество начальника службы безопасности компании.

— Да, мне непонятны мотивы, по которым вы так настойчивы. Разбили семью. Свою, чужую. Увели у детей отца. Как вы будете с этим жить?

Лера задохнулась от возмущения, но справилась. Что ж, его слова звучали справедливо. Почти.

— А как вы с этим живёте Виталий Павлович? — враз вспомнила она имя. — Насте было сколько, когда вы ушли к другой женщине?

Он хмыкнул, помял рукой лицо, покрасневшее на морозе.

— Вот я поэтому и спрашиваю. Вы хотя бы представляете себе, каково это? Каково будет Кириллу метаться между двумя семьями. А когда у вас появятся дети, как вы им будете объяснять, почему их отец с вами не живёт?

— Наверно, приду к вам за советом, — усмехнулась она. — Вы ведь хотите дать мне совет, правда?

— Да, — вдруг доверительно наклонился он к самому её уху. — Не допускайте моих ошибок. Никому не позволяйте заставлять вас чувствовать себя виноватой. Всю жизнь я пытаюсь загладить перед дочерью свою вину. Всю жизнь стараюсь ей угодить. Но это путь в никуда, скажу я вам честно. Я хочу извиниться перед вами с Кириллом. Я был не прав. И хочу, чтобы вы знали: Кирилл порядочный человек. Правильный и очень искренний. И во всех своих проблемах — прошлых, настоящих или будущих, Настя виновата сама. Только сама.