Книга Держи меня, Земля!, страница 144 – Елена Лабрус

Отвыкать от него будет в бесконечное количество раз сложнее, чем привыкнуть. Приучать себя не думать о нём. Перестать скучать по его голосу. Под силу ли ей это?

Где её гнев? Где злость? Где негодование? Тоска. Смертная. И больше ничего. Её словно выпотрошили. И только нестерпимое желание, чтобы он был рядом, и смутное чувство, а не поторопилась ли она с выводами. Как-то не укладывалось у неё в голове, что соблазнил он её просто так, хотя… если ему как раз нравятся такие скромницы и праведницы, то почему бы и нет. И другу предъявил, как трофей. Зачем только с дедом знакомил — не понятно. Дед не укладывался у Леры в голове, а всё остальное, если постараться — очень даже вписывалось в эту картину маслом. И презрение дедовской жены и шуточки Степана по поводу Лериной доступности. Нет, она подумает об этом завтра. Сейчас у неё нет сил даже думать.

Глаза слипались. Телевизор убаюкивающе бормотал.

Её разбудил звонок в дверь. Настойчивый. Уверенный. Чужой. Свои так никогда не звонят.

«Вставать? — Лера прислушалась, прозвучат ли мамины шаги из кухни. — Или она ещё в магазине? Нет, не вставать».

Лера снова блаженно зарылась носом в подушку. Вдохнула запах дома, уюта, маминого шампуня.

— Лерочка, — как-то смущённо прозвучал мамин голос на пороге комнаты. — Ты спишь?

Лера подняла голову, уставившись на маму непонимающе.

— Там к тебе, — она показала большим пальцем на дверь. — Парень.

Словно из матраса разом вылезли все пружины, так Лера подскочила. Потёрла глаза, поправила волосы, уставилась на маму испуганно, но та только виновато показала глазами на дверь.

Лера вывернула из дверного проёма и тут же повернула обратно, как в немом кино.

Ей хватило этой доли секунды, чтобы увидеть всё. Снег, таявший на его волосах. Поднятый воротник пальто, слишком тонкого для их холодной погоды. Огромный букет бордовых роз, который он держал в руках. И взгляд. Штирлиц нервно курит в кафе «Элефант».

— О, боги! — выдохнула Лера.

— Лера, а это кто? — тихо спросила мама, выглядывая на незнакомца.

— Это мой москвич, мама, — так же тихо ответила Лера.

— Так мне, может, выгнать его?

Лера улыбнулась тому, что Кирилл их, наверное, прекрасно слышит.

— Не надо, мам. Я сама.

Она выдохнула и снова вышла. Остановилась в двух шагах, оценила туго спелёнатые цветы, заправила за ухо волосы, подняла на Кирилла взгляд.

— Привет! — не улыбнулся он, всматриваясь в её лицо. Нервно, тревожно.

И проклятые мурашки ринулись все разом ему навстречу, потянули Леру за собой. Нет. Она справилась с ними и не сдвинулась с места.

— Привет!

— Это… тебе, — он протянул цветы, неловко пожав плечами.

— Спасибо! — Лера еле удержала букет, таким тяжёлым он оказался, и Кирилл кинулся ей помочь. Их пальцы встретились, и он не убрал их, сжал её руку.

— Выслушай меня. Пожалуйста!

Лера сделала шаг назад и покачала головой.

«Нет, нет, нет… Ты же меня убедишь. Ты же обязательно найдёшь слова, чтобы развеять все мои сомнения».

Его руки безвольно упали вдоль тела.

Если бы не мама, что стояла за спиной, возможно, Лера сказала бы больше. Но хорошо, что их разговор слушала мама — страх сболтнуть при ней лишнего не давал Лере и рта раскрыть.

— Почему? — две мучительных идеально ровных складки на его идеальном лбу.

— Кирилл, я всё уже сказала. Уходи. Пожалуйста!