Книга Друг моего отца, страница 55 – Елена Лабрус

Словно знал. Словно чувствовал. Наперёд.

И этот его взгляд. Нет, её взгляд, которым она меня так зацепила.

Та, ради которой я готов на всё.

Меня шатало, когда я вернулся в машину. Но по дороге я собрался.

Говорить только пока не мог, да и не хотел. Всем отписался двумя словами. «Не сейчас». «Всё потом». И приехал по указанному Валерием Ивановичем адресу вполне себе «огурцом».

Не знаю, что имел в виду Валерик, когда говорил, что в доме будет «конюшня», но лично я сегодня был на Мустанге. Зря что ли купил? И мой рокочущий вороной, когда я подъехал, оказался на парковке третьим «конём».

Как настоящий ковбой, я одёрнул куртку, похожую на тёплый овчинный тулупчик. Подтянул брюки, что вниз на спине оттягивал на всякий случай прихваченный ствол. Поправил ворот водолазки – не светить же своей расцарапанной шеей. Хотя Карину за это прибить мало. А, судя по довольному виду Валеры, она мне ещё и как следует с ним отомстила.

Вот только не понравился мне его бегающий взгляд.

— Ты вовремя, – забрал он у меня из багажника ящик шампанского и поторопился скрыться в доме.

С заднего сиденья я достал цветы: букет для мадам Воскресенской и одну белую розу для той, ради которой приехал – усиленно делал вид, что всё хорошо.

Что бы ни творилось в моей душе, ей травить душу не обязательно. И так нас ждёт сложный разговор. Поймёт ли она? Поверит ли? Согласится? Что проку гадать…

— Валер, мы знакомы, – прервал я поток губернаторского красноречия, когда тот пытался меня представить. – Татьяна Владимировна, – расшаркался я.

Краем глаза, словно на мушке, держа моего Зверька. А я думал она обрадуется, а она стояла как та царевна, откусившая отравленного яблока – ни жива ни мертва, словно не верила своим глазам.

— Привет! – развернулся я, чтобы широкой спиной загородить её не только от чужих взглядов, от всего мира. Протянул розу.

Она её взяла, но, блядь, у неё дрожала рука. И она… плакала?

Перед глазами поплыла кровавая пелена. Сука, я убью эту Воскресенскую. И не оставлю с ней больше Янку ни на секунду. Увезу хоть силой, если понадобится.

Ведь чувствовал, что добром это не закончится. Ведь не хотел отпускать. Знал, что она в опасности рядом с этой сукой, имя которой как угодно, только не «мать».

— Поговорим? Сейчас, – и показал Янке глазами на дверь.

О чём шёл разговор в шикарно обставленной гостиной со шкурами, рогами и камином, я толком не слышал. Ждал, когда мой Зверёк оденется и выскользнет на улицу.

И нашёл её в облетевшем саду у беседки. Хрупкая, испуганная, вся словно сжавшись в комочек, она стояла, прислонившись к стене, о чём-то думала и не смотрела на меня.

— Арман! – услышав шаги, встрепенулась она. Не пошла, побежала, понеслась навстречу.

— Сладкая моя! – подхватил я её на руки. Обнял, закружил, когда она обхватила меня ногами. – Как я скучал.

— Как хорошо, что ты приехал, – она прижалась всем телом, зарылась куда-то в шею.

И сердце зашлось он её близости. Девочка моя, как же я люблю тебя!

Опустив на землю, прижал к стене всем телом, словно расплющил, не давая времени даже отдышаться.

— Мне надо тебе ска…

— Я должен тебе сказа… – начали мы одновременно.

— Говори, – уступил я, но она покачала головой. – Хорошо, – согласился я. – Давай, я угадаю, – не видел я ничего кроме счастливого блеска её глаз. – Ты беременна?