Книга На букву "М", страница 4 – Елена Лабрус

Пьяный, расхлябанный, с плывущим взглядом. Мне показалось в том тёмном коридоре он даже не понял кто я, да ему было и всё равно кто. Он даже не встретил моего сопротивления — я так растерялась, что не только не влепила ему пощёчину, даже сказать ничего не смогла, когда, оторвавшись от моих губ он шептал: «Поехали ко мне. Сейчас» и всё норовил залезть под блузку.

Да и что сказать, когда он так хорошо целуется. Правда строгая белая рубашка-боди не оставила ему ни одного шанса. Он отстранился, словно вразумлённый моим ступором и непреклонностью застёгнутых пуговиц. И ни на чём настаивать не стал. Тогда.

И я так легко приняла всё случившееся за недоразумение, что даже защищала его от злобных нападок «старожилов». За кожаные пижонские браслеты на запястьях. За рубашки с закатанными рукавами. За синий бездонный взгляд. За белозубую улыбку. Хоть он и не нуждался в моей защите. Вадим свет Ильич Агранский, несмотря на молодость, был слишком самоуверен, чтобы прислушиваться к чужому мнению. И, видимо, слишком избалован женским вниманием, чтобы принять моё «нет». В гостинице он неумолимо наводил свои порядки, увольняя недовольных. А мне, похоже, дал недельную передышку, но ничего не забыл. И не отступил от первоначального предложения, которое в мои планы никак не входило.

— Вадим Ильич, я опаздываю на смену, — попыталась я высвободиться из кольца его рук, прижавших меня к балюстраде в том месте, где обе парадных лестницы сходились балконом и где так любили устраивать фотосессии молодожёны.

— Что ты делаешь сегодня вечером? — обдало меня одновременно запахом его тела, парфюма, мятой жевательной резинки и холодным потом от того, как неожиданно зло он это произнёс. Словно вопрос уже решённый: виновата. Но дату и время «казни» я должна выбрать сама.

— Работаю, — уклонилась я от его горячего свежего дыхания.

— А завтра вечером? — произнёс он скучающим тоном, лишь подтверждая мою догадку: ты виновата уж тем, что хочется мне…

— Работаю, — слегка виновато пожала я плечами.

— На меня? — усмехнулся догадливый шеф уже как хозяин.

— Можно сказать и так, — напряглась я, безошибочно понимая к чему он клонит. Под внимательным потемневшим взглядом, следившим за моими движениями из-под хмуро сдвинутых бровей, я убрала прилипшую к губам прядь волос, что трепал ветер. И гордо вскинула подбородок, бесстрашно заглянув в бездонную синь его глаз. — На вас.

— Так это легко исправить… Софи, — подцепил он пальцами освобождённые волоски, убрал их за ухо и, вдруг резко дунув на чёлку, заставил меня испуганно зажмуриться. — Бывала в нашем президентском люксе? — плотно, угрожающе притёрся он к моему бедру.

— А вы? — вжалась я в холодный мрамор насколько могла, но ни от его упруго дыбящейся ширинки, ни от ощущения, что далее последует неприличное предложение, меня это не избавило.

— Заглядывал, — он приподнял за подбородок моё лицо. — Но ещё не тестировал кровать. Проверим вместе?

— Вадим Ильич, — усиленно подбирала я слова. — Простите, но согласно правил компании, личные отношения между сотрудниками запрещены.

— Отношения? — поднял он мою голову выше, заглядывая в глаза, которые я не отвела. — А кто здесь говорит про отношения? Уверяю тебя, милая Софи, они не выйдут за пределы единственной встречи.