Книга На букву "М", страница 31 – Елена Лабрус

В первое же свободное утро я рванула в больницу.

Волновалась, аж руки тряслись. Даже больше, чем в первый раз. Даже больше, чем на экзаменах. На неверных ногах поднялась на нужный этаж. И… застала в палате девушку в больничной униформе, перестилающую постельное бельё на его пустой кровати.

— Так уехал он, — пожала она плечами на мой вопрос.

— Как? Куда? — пол качнулся у меня под ногами, и я без сил рухнула на стул.

— Домой. Вот, — видимо, произвело на неё впечатление выражение вселенской скорби на моём лице. Искреннее, между прочим. (Как? Где я теперь его найду? Мы же с ним как два параллельных курса по отношению к рублю. Только я иранский риал, а он кувейтский динар. Один к ста сорока тысячам). Порывшись в кармане, она протянула мне огрызок бумажки. — Я ему такси вызывала. Это же вы к нему приезжали с цветами?

— Часы, — засомневалась я. Цветы мог принести кто угодно. — Я ему часы, его часы привозила. И пиджак.

— Да, часы. А он вас так ждал. И ваш букет всё хранил, выкидывать даже засохший запрещал. Но у нас такую антисанитарию нельзя, сами понимаете, больница, — улыбнулась она мне так, словно я была какой-то святой. Избранной. Мне даже стыдно стало, что я принесла чужие цветы. И это не укладывалось у меня в голове: Данилов? Ждал? Меня?

Очнувшись, я уставилась в записку. И не могла поверить в такую удачу. Адрес. Там написан адрес.

— Что же вы раньше не пришли?

— Я?! — по-дурацки переспросила я.

— Так больше к нему никто и не приезжал. Только бывшая жена, — сморщилась она презрительно, — Да этот, — и она скривилась ещё больше, — лысый.

И я вдруг поняла, что обязательно просто катастрофически категорично должна увидеться с Даниловым. Мне же его про Анисьева и бывшую жену надо предупредить.

— Я… уезжала, — зачем-то соврала я. Но «работала» показалось мне таким неубедительным оправданием перед этой доброй девушкой. Подскочив, я попятилась к двери. — Но я заеду. Обязательно к нему заеду, — прижала я к груди бумажный клочок. — Спасибо!

«Вот только уже никак не сегодня, — забила я, стоя на больничном дворе в программу заказа такси адрес. — Ох, ни хрена себе! — сразили меня наповал и километраж, и время в пути, и цена. — Далеко же ты забрался, господин Великий Писатель. Где же я столько ресурсов возьму? Разве что только когда уйду с ресторана».

Вдохновлённая этой мыслью, я обвела кружком день в календаре, когда должна получить расчёт. И как-то незаметно на автопилоте до него доработала.

Вот только про Агранского забыла зря.

Явилась с утра пораньше, но даже весь обходной лист подписать не успела. Как раз собралась отдать завхозу форму, как мне велели незамедлительно явиться к Самому.

— Соня, Сонечка, девочка моя, — ходил по кабинету Агранский, размахивая своими длинными и увешенными ремешками руками. Я сидела, потупив глаза, и больше рассматривала носки кроссовок, чем его загоревшее лицо с белым следом на щеке, что остался от моей царапины, пока он разорялся. — Ты что и правда думаешь, что можешь просто так уйти?

— Вы не имеете права меня удерживать. Я написала заявление по собственному желанию. И отработала положенные две недели.

— Слушай, давай начистоту, — остановился он напротив, а потом рухнул как подкошенный, то есть просто сел передо мной на ковёр, скрестив ноги. — Ты собиралась заявлять на меня в полицию?