Книга Счастливые бывшим не пишут, страница 56 – Елена Лабрус

В понедельник я отвезла свекровь в больницу и приехала на работу.

В офисе «Бредманна» активно обсуждали беременность Завьяловой.

Манн улетел в Гонконг.

Юля приехала с обгоревшим носом и перебинтованным запястьем — училась кататься на сноуборде.

— Ну что, есть идеи? — спросила я про будущий коттеджный посёлок.

Она развела руками. Да, я тоже пока не могла придумать, как продать то, чего нет.

— Может, на месте возникнут, — выдохнула я.

— А там что за переполох? — кивнула Юля на собравшихся у стола девчонок.

— Зинаида беременна, — хмыкнула я.

— Бере… что? — переспросила Юля, словно не расслышала. Но посмотрела на меня и больше вопросов не задавала.

Иван прислал машину, чтобы ехать на объект, и всё, что меня сейчас волновало — помочь выстоять человеку, а если получится, даже исполнить его мечту.

«Стою на объекте», — сбросила я Максу фотографию. Он просил держать его в курсе.

Зачем я поделилась с ним подробностями нового проекта, даже не знаю. Я так привыкла рассказывать обо всём Марку, что, начав писать, просто не смогла остановиться. Мне невыносимо не хватало человека, который обсуждал со мной сложности моей работы, делил и успехи, и неудачи. Этим человеком всегда был Марк. И я скучала по нашим разговорам, вопреки всему.

— Похоже на марсианское поле, — в огромных резиновых сапожищах уныло чавкала по растопленной мартовским солнышком грязи Юлька.

Продукта, который можно продать, по-прежнему не было. Ни нарядных домиков, ни весёлых лужаек. Ничего, что хотели видеть люди, покупая загородный дом. Всё, что мы имели — это красивая излучина реки и… Юлька была права, марсианское поле: глина, КАМАЗы, грязь, строительные катки.

А ещё Ивана, который вдохновенно рассказывал нам про сложную технологию, по которой подняли участок на четыре метра, чтобы обезопасить от наводнений.

— Река — это только на картинке красиво, — объяснял он особенности строительства на затопляемом берегу.

И я искренне зауважала человека, который не просто хотел всучить потребителям дома, а там пусть плавают — не его проблемы, а вложил четверть миллиарда в безопасность и ещё столько же в самые крутые из существующих на рынке коммуникации.

— Ну, что мы имеем? — спросила я у Юльки, когда мы вернулись в офис.

Она закрыла рукой лицо, но ответила:

— Инвестор потратил полмиллиарда рублей, и все коммуникации проложены.

— Вот об этом и будем говорить, — решительно сказала я. — Сделаем для начала самую простую и самую эпатажную рекламу в истории рекламы. Отнеси художникам эскиз, — набросала я на листе, нечто похожее на настроечную таблицу старого телевизора или таблицу для проверки зрения. — Пусть так и напишут: «Здесь мы закопали полмиллиарда рублей, здесь проложили километры коммуникаций, сюда привезли тысячи КАМАЗов грунта» и так далее.

— А вы куда? — удивилась Юлька.

А меня дома ждали кошки: Бордо, Божоле и Шабли, а ещё Елена Сергеевна в больнице.

— Может, всё же позвонить Марку? — спросила я у свекрови. Есть ей перед операцией запретили, как и пить, и выходить на улицу, поэтому в одноместной платной палате я сидела в изножье её кровати, а она — привалившись к подушке.

— Я думала над твоими словами, — сказала она.

Это дома она была Железной Еленой, упрямой, волевой, хладнокровной, несгибаемой — больничные стены навевали на неё тоску, страх и беспомощность.