Книга Счастливые бывшим не пишут, страница 38 – Елена Лабрус

— Но это ведь неправда, — сказал Марк с чувством.

— Сейчас я, конечно, это знаю. Но тогда… Мне было девятнадцать, и мой первый опыт был таким, что лучше бы его совсем не было.

— Убью его, суку!

— Думаю, мой отец думал так же, когда направил табельное оружие на его пах. И я очень благодарна отцу, что он этого не сделал. Иначе этой возможности не было бы у меня. Я справилась с Беккером сама, Марк. Не спрашивай, как, — я подняла руки, — я этим не горжусь, что поджарила его мошонку электрошокером, и пока он валялся в отключке, наделала фотографий его посиневших гениталий. Но теперь я точно знаю, если он ещё раз появится в моей жизни — я снова справлюсь. Не беспокойся за меня, я сильнее, чем кажусь. Пусть теперь он беспокоится и меня боится.

— Ты серьёзно это сделала? — опешил Марк.

— Да, я страшная женщина, но он напросился, — развела я руками. — И мне очень жаль, что я позволила Беккеру испортить наши с тобой отношения, Марк. Позволила ему встать между нами. А там уже многого было не надо. На тлеющие угли, что ни брось — разгорится пламя.

— Я тоже хорош, — сказал Марк.

— Мы оба хороши, — ответила я. — Но… что сделано, то сделано.

И я сейчас вовсе не развод имела в виду. И Марк понял.

— Ань, она ничего для меня не значит, — смотрел он взглядом больной собаки.

— Я знаю, Марк.

— Я был не в себе. Я увидел вас вместе и…

— Я понимаю, Марк, — снова кивнула я. Протянула руки, чтобы его обнять.

— Прости, — прижался он лбом к моему плечу. — Я дурак. Полный кретин.

Я погладила его по голове.

— Тебе очень идёт эта новая стрижка.

— Ты заметила, — поднял он голову.

— Трудно было не заметить, — взъерошила упавшие на лоб вихры и сделала шаг назад.

— Нет, Ань, — удержал он меня за руку. — Пожалуйста! Не уходи. Я не хочу без тебя. Я не могу. Я люблю тебя…

— Так будет правильно, Марк, — покачала я головой. — И не вини себя, пожалуйста! Всё это правда уже неважно.

— А-а-ань!

— Марк, я не в обиде. Мы развелись, — я вышла в прихожую. Марк вышел за мной. — Была она сегодня здесь или нет — уже не важно, — натянула пальто. — Это уже не про нас, это про тебя. Ты ничего мне не должен. Зина в принципе-то неплохая баба. Дурная, и какая-то по-бабски несчастная: кого любит, тому не нравится, кому нравится, тот не нравится ей, но если тебе с ней хорошо…

— Да не хорошо мне с ней! — выдохнул Марк.

Он стоял в проёме, пока я натягивала сапоги.

— В любом случае ты вправе делать что хочешь, не оглядываясь в мою сторону, — разогнулась я.

— А ты? Чего хочешь ты?

— Жить дальше. Береги себя, Марк, — чмокнула я его в щёку и ушла.

Вот теперь действительно всё.

Она ушла.

Первый раз за долгое время они по-настоящему поговорили и снова стали так близки.

Но он всё испортил.

Она ушла и больше не вернётся.

Вот и всё.

Марк проглотил ещё пакетик обезболивающего и проспал до вечера.

Вечером остервенело содрал с кровати постельное бельё и сунул в стирку.

Застелил новое. Принял душ.

Открыл ноутбук и написал заявление на стажировку.

— Да, мам, улетаю через неделю, — зажав ухом телефон, Марк сидел на работе, бегал пальцами по клавишам и не особо вслушивался в мамины слова. — Надо передать дела… Да, конечно, заеду…

Что мама обрадуется стажировке, он и не сомневался. Она повеселела и словно вздохнула с облегчением. Хотя её расспросы: «а когда именно улетаешь», «а во сколько заедешь» Марка почему-то насторожили. Да, его мать была деловой женщиной, занятой, активной, и редко сидела дома, чтобы можно было заявиться без предупреждения и её застать. Но что-то Марку всё равно не понравилось.