Книга Всего один неверный шаг, страница 7 – Елена Лабрус

— Сейчас всё совсем не так, намного сложнее и... — он вытащил то, что положил.

Это оказался свитер, который был ему не нужен.

— Что ты ей купил? В ювелирном?

— Ничего. Она покупала мужские часы. На подарок коллеге. Я помогал выбрать.

— Да ладно! Она вышла такая довольная. А что ты сказал, когда не хотел её отпускать?

— Спросил, может, её подвезти. Но она отказалась.

И на всё то у него были ответы. И звучали они так невинно, прям, обнять и плакать.

— А вот и они, — услышала я, как открылась дверь, и девчонки что-то громко обсуждают в коридоре. Смерила Наварского взглядом.

— Ух ты, — заглянула в гардеробную старшая. — Мы куда-то едем?

— Не мы, — хмыкнула я, невольно сжав руки. Они тряслись. Да меня и саму изрядно потряхивало.

— Папа! Ты уже дома! — кинулась к нему младшая. — Обняла. Прижалась.

— Девочки, папа хочет вам что-то сказать, — громко анонсировала я. — Ну удачи тебе, дорогой! — горько усмехнулась и вышла.

Подслушивать из кухни было не очень удобно, да ещё собирая с пола стекло и разлетевшиеся огурцы. Наверное, я больше никогда не прикоснусь к маринованным огурцам и никогда не буду делать этот салат, — думала я, швыряя в ведро осколки.

Сердце разрывалось: как девчонки воспримут новость.

У Ани был затянувшийся период бунта: пирсинг, яркий макияж, короткая стрижка, каждую неделю разного цвета пряди. Она, наверное, психанёт.

Вероника расплачется. Она папина дочка и привязана к отцу куда сильнее, чем старшая, которую сейчас куда больше интересуют мальчики.

Стояла подозрительная тишина. Ни слёз, ни криков. Потом шаги по коридору.

Я почувствовала себя глупо, что разоралась, скатилась до истерики, выяснения отношений, грубости, язвительности, а дети повели себя так по-взрослому.

Может, он сказал им, что я сама виновата? Может…

— Чёрт! — вскрикнула я. Стекло вонзилось в кожу.

— Ты как? — зашла в кухню Аня.

— Палец порезала, — я зажала рану.

Она подала салфетку. Потом ещё одну. Упала на стул.

— А ты как? — спросила я, бинтуя салфеткой порез.

— Плохо. У него другая?

— А он что не сказал? — поднялась я, чтобы смыть кровь.

— Он сказал, что вам надо на время расстаться. Поэтому он поживёт пока отдельно. А ещё, что это твоё решение.

— Вот му… — я не закончила фразу, покачала головой и сморщилась от боли. Рану щипало.

Ну что, сама виновата. Он же говорил: может, скажешь детям. Но я понадеялась на его хвалёную порядочность, которой он так гордился.

— Он тебе изменил? — собрала Анька останки банки совком, поставила на место мусорное ведро.

— Не знаю, — выдохнула я. — Он сказал, что встретил другую.

Я закрыла воду и прям там у раковины, сползла по стене на пол.

Жизнь рушилась с таким грохотом, что я боялась оглохнуть.

И это мужчина, которого я любила, без которого не представляла, как жить, ещё не ушёл.

Я ещё могла его окликнуть, попросить остаться, не уходить. Он ведь не хотел.

Только всё равно уйдёт. Не сегодня, так завтра. Не завтра, так на следующей неделе.

Я встретил другую.

Я думала самые страшные слова, что могу от него услышать: я тебя не люблю.

Но встретил другую — страшнее.

Он меня не просто разлюбил, не просто предал, он... словно вышвырнул меня на помойку, как ненужный хлам, просроченный товар, устаревшую вещь.

Я встретил другую.

Значит, она лучше. Интереснее, моложе, стройнее. С ней слаще.