Книга На один раз, страница 42 – Елена Лабрус

Чего она не могла понять — зачем это всё Гроссу. Что движет им?

С этими мыслями на следующий день она и приехала в прабабушкин двухэтажный коттедж.

Соседка, невысокая кругленькая женщина с короткой седой стрижкой встретила Сашу доброжелательно.

— Так и стоит дом с той поры закрытый, милая, — вздохнула она, имея в виду мамину смерть. — Я уж твоему отцу звонила, спрашивала, не думает ли продать, не хочет ли сдать, но он сказал, что и думать о нём не хочет — пусть разваливается. Огород-то я сажу, чего ж земле бурьяном зарастать. Как при твой матери, царство ей небесное, с её позволения садила, так и сейчас вожусь на двух участках. Ну а дом, — она развела руками.

Дом и правда был запущен. Не в том плохом смысле, что прогнил и развалился — всё в нём осталось, как Саша помнила, как и было в последний мамин приезд. Только запылилось, заросло паутиной. За неуплату отключили свет.

— Дрова есть, сейчас печку тебе натопим, — бодро открыла соседка пыльную заслонку в трубе. — Ну а завтра сходишь в контору, заплатишь, тебя в тот же день и подключат, — показала она на тянущиеся вдоль улицы от столба к столбу провода. — И интернет тоже подключат, у нас тут всё проведено: интернет, телевидение кабельное.

Чего Саша не знала: сколько продлится её добровольная ссылка. А вот чем будет заниматься — знала точно.

Всем, к чем лежит душа.

Со светом всё вышло именно так, как соседка и сказала. Интернет тоже провели. Но последние дни октября установились такими солнечными и тёплыми, что Саша даже не заглядывала в сеть — целыми днями гуляла.

Тихие просёлочные дороги. С одной стороны бывшие колхозные поля, с другой — лес и озеро.

Саша подолгу сидела на берегу, подставив лицо по-осеннему мягкому солнцу, слушала шум деревьев, шёпот воды, дальнюю перекличку припоздавших птиц. Бродила по лесу, составляла нарядные осенние букеты, заполняя ими многочисленные бабушкины вазы. Собирала переспевшую ягоду, карабкаясь по склонам поросшего брусничником холма. Пешком ходила за покупками в центр или на железнодорожную станцию — встречать и провожать поезда. А в дождливую погоду, подогнув ноги и устроившись с книжкой в большом прабабушкином кресле, слушала вой ветра за окном и весёлое потрескивание дров в камине.

Она не считала дни, не заглядывала в календарь, не смотрела на часы и откровенно наслаждалась этой простой, незамысловатой жизнью, словно обретая себя.

Конечно, иногда Саша грустила, тогда она откладывала книгу и принималась перебирать прабабушкины сундуки с вещами, или устраивала генеральную уборку, трясла ковры, пылесосила книги в многочисленных шкафах.

Во время одной из таких уборок, неосторожно стукнув пылесосом, Саша неожиданно обнаружила в одном из старинных книжных шкафов с вырезанными по фасаду ангелочками потайной ящик. И пусть там нашлись всего лишь пожелтевшие от времени бумаги, стопка писем, заботливо перевязанная ленточкой, и тяжёлое жемчужное колье в три нитки на бархатной подкладке футляра, радости её не было предела.

Наверное, больше, чем книги, она любила читать письма, пусть это была всего лишь сухая деловая переписка Сашиной прабабушки с мужем, очень влиятельным человеком в Политбюро, и такая же строгая сдержанная переписка с дочерью (Саша понимала — цензура), это было такое удовольствие — читать строки, написанные дорогими ей людьми.