Книга Моя и точка!, страница 3 – Елена Лабрус

«Ия, тебе тридцать два года. Ты замужем. У тебя всё хорошо. Любимый муж, красивый и щедрый. Две чудных малышки десяти и восьми лет. Шикарный дом. Достаток. Ты счастливая мать, любимая жена, единственная дочь состоятельных родителей. Ты отказалась от карьеры и полностью посвятила себя мужу и семье — и это то, о чём ты всегда мечтала. Зачем думать о том, о чём думать не следует?» — предупреждал внутренний голос.

— Август… Месяц поздних поцелуев, поздних роз и молний поздних… — вслух процитировала она, кажется Цветаеву и посмотрела на часы.

— Торопитесь?

— Да, — кивнула она уверенно. — Сейчас у меня массаж. Впрочем, как и каждый понедельник, среду и пятницу, во вторник и четверг у меня занятия с тренером. Потом покупка подарков для всей семьи, — посмотрела на слегка отросший френч на ногтях. — На маникюр я записана завтра, впрочем, как и каждое десятое число месяца. Затем я заберу заказанное мясо: звонили из мясного бутика, свежее утром прилетело из Дании. Куплю продукты, чтобы приготовить ужин. Потом заберу из школы девчонок, — она посмотрела на мужчину, что слушал её молча и сидел не шелохнувшись, — покормлю их в каком-нибудь приличном ресторанчике, выслушаю как прошёл их день и повезу домой. Как и каждый будний день. Каждое утро я привожу их в школу. Пока они учатся занимаюсь «своими» делами. Иногда захожу в какую-нибудь кафешку по пути, — Ия набрала воздуха в грудь после того как выдохнула всё сказанное скороговоркой. Вышло же не слишком? Назидательно? Откровенно? Отчаянно? Но она только хотела сказать, что в её жизни нет для него места. Ему ли, себе…

— Вы даже не притронулись, — как ни в чём ни бывало показал мужчина глазами на чашку, словно её не слышал.

— Я не люблю кофе.

— Зачем же вы зашли в кофе-хаус? — удивился он.

— Не знаю, — честно пожала плечами Ия. Она и правда не знала зачем так опрометчиво свернула к этому кафе. — Но я люблю на него смотреть, — словно в оправдание покрутила она кружку, где в осевшей пене таяла нарисованная ёлочка.

Он поставил свою чашку рядом, так что ёлочка в его чашке, словно склонилась макушкой к её, и больше ничего не сказал.

Не спросил, не предложил, не смутил ни одним лишним вопросом. Даже не узнал, как её зовут. А потом у него зазвонил телефон.

— Слу̀шам. Чэкати. Э-э-э… Подожьди.

Он извинился, встал, чтобы выйти поговорить.

— Не беспокойтесь, мне всё равно пора, — подхватила Ия свою одежду и сумку. Сунула в карман брюк карточку с телефоном. — Всего доброго, Август!

— До встречи, Февраль, — улыбнулся он.

— Это вряд ли. Но в любом случае спасибо за кофе.

— В стране где я вырос, говорят: кто знает. — И он выразительно развёл руками: — Тko zna.

Август. Восемь месяцев спустя…

Его рука скользнула по бедру и сработала как будильник.

Ия открыла глаза. На часы можно было даже не смотреть — ровно без десяти шесть каждый день муж будил её, чтобы заняться сексом.

— Марат, — отвернулась она, когда по щеке проехалась его отросшая за ночь щетина, а губы скользнули ниже, к шее. Но могла бы и не морщится — его это не остановило. Никогда не останавливало.

Он требовательно подмял жену под себя, раздвинул ноги и вошёл. Привычно. По-хозяйски. Уверенно. Шумно выдыхал ей в ухо на каждый толчок. Двигаясь сначала размеренно, а потом всё быстрее, всё глубже, всё резче. Мучая грубой лаской грудь, сжимая до боли соски. Терзая колкой щетиной нежную взмокшую кожу. Насилуя её рот жёстким грубым поцелуем, губами, языком. Но, наконец, разрядился. Дёрнулся на остром пике экстаза, замычал, ткнулся лицом в подушку и обмяк.