Книга Элемента. T, страница 56 – Елена Лабрус

— А я, значит, тоже переместился, хотя не должен был? — еле слышным шёпотом спросил Дэн.

— Да, — ответил Крот и замолчал, потому что к ним шла Волошинская.

Видимо, ей тоже неловко было стоять рядом с Кэкэчэн — что-то слишком личное связывало старушку с этим камнем. Но говорила она громко, поэтому они слышали каждое слово.

— Я выполнила свой долг. Я сорок лет берегла твою девочку. Я отдала её той, что ты сказал. Я отдала ей всё, что ты просил. — Она немного помолчала, словно собираясь с силами, и продолжила: — Я жила своим умом и никогда не была праведницей. Но только об одном я жалею. Что устроила этот пожар. Пусть завладела богатством нечестным путём, пусть лгала, изворачивалась, приспосабливалась. Это глупость всё, богатство — тлен. Но то, что столько жизней людских сгубила, не могу себе простить. Не прощай и ты. Но сними мой обет и отпусти меня. И пусть меня примут с миром наши древние боги.

Они не слышали, что она делала и какое время была тишина.

— Райка! Поди-ка сюда, — позвала она.

Они все вместе вышли на этот зов.

— Я привела свою внучку, — сказала она по-прежнему громко и взяла её за руку.

Волошинская не сопротивлялась. И бабка развернула её руку ладонью вверх и неожиданно полоснула ножом, зажатым в другой руке.

— Аааааа! — закричала Волошинская и стала вырываться, но Кэкэчэн с силой неизвестно откуда появившейся в этом тщедушном теле, прижала её кровоточащую руку к камню, и та словно забылась, успокоилась и медленно оседала вниз, оставляя на камне кровавый след.

Камень впитывал кровь словно губка, а бабка, не обращая внимание на всхлипывания своей престарелой внучки, не отрываясь смотрела вверх. И она увидела, что хотела. Сначала появилась одна кровавая буква. «V» Потом, пересекая её в нижней части ещё одна, но наоборот, как «А». И когда Крот уже прошептал Дэну «Это же метка Ордена!», подчёркивая вторую букву, снизу появилась горизонтальная линия. «V» и «Д». И хотя только одна из них была похожа на русскую, Дэн точно понял, что там написано.

Ватэс Дукс.

Кэкэчэн достала из кармана заранее припрятанный бинт и протянула Дэну:

— Перевяжи-ка её.

Дэна не пришлось просить дважды. Он бинтовал руку плачущей старушке, а Кэкэчэн, обессилев и привалившись спиной к камню, рассуждала:

— Он не должен был простить. Людей убивать нельзя. Я хотела дочь его привести, или сына. Родную кровь. И эту клушу не должен был выбрать, ведь у неё нет детей и никогда уже не будет, — она хмуро посмотрела на внучку.

— У меня есть, — горько всхлипнула она. — Дочь. И внучка есть.

— Что ж ты молчала, дура жадная? Думала тебе богатство или бессмертие перепадёт? Привели бы девчонку. Ей с этого только польза была бы. Сила, знания, ум. Тебе вот, дуре, они зачем?

— Пусть растёт, маленькая она ещё! Настанет время, всё ей передам. А вы, когда пришли? — и она с недоумением уставилась на Крота.

— О! Вот я же говорю, дура! — махнула рукой бабка. — Ну, мои годы сколько не длились, а кончились. Теперь все вопросы к ней.

И она хотела встать, но уже не смогла.

Дэн донес её на руках назад, по дороге она заснула. И только когда он укладывал её на кровать, вдруг открыла глаза, встрепенулась. Но, увидела Дэна и взгляд её потеплел.

— Я прожила долгую жизнь, — сказала она тихо. — Но ни разу не видела такой любви как у вас. Однажды ты спросишь меня кое о чём, но я тебе не отвечу. Так знай, мой ответ: Никогда!