Книга Элемента. T, страница 21 – Елена Лабрус

— Марго, давай забудем! У нас впереди с тобой целый месяц вместе. Если захочешь, ещё нагадаешься вдоволь. Правда, Гектор?

— Неужели твой будущий муж отпустил тебя так надолго?

— Неужели ты думаешь, я отпрашивалась? Он моего отсутствия даже и не заметит.

— Настолько всё плохо?

— Что ты! Настолько всё хорошо!

Каждую свободную минуту, что удавалось урывать, Агата посвящала расшифровке рун, что были написаны на стенах древней часовни. С детства она увлекалась разными древними языками, а руны были для неё всем: мечтами, друзьями, ночным сном. Вот и сейчас она думала над ними целыми сутками: когда мыла зал, несла вахту у Дерева с наливающимися плодами, помогала Тео ухаживать за Анной.

Рядом с кроватью спящей молодой женщины рассматривать рисунок с непонятными значками было приятнее всего. Можно было сидеть за столом, и никто не отвлекал. Ну, разве что горбун. Сегодня он был в особенно плохом настроении.

— Ненавижу сверчков! — с недовольным видом он ходил туда-сюда, то и дело заглядывая под стол, за которым сидела Агата, словно что-то искал. — Бестолковые создания, не сидящие на одном месте.

Агата знала, что отвечать ему бесполезно. Он сделает вид, что не слышит, а то ещё и грубо осадит, потому что её никто не спрашивал и ему не интересно её мнение. Не однажды она уже делала такую ошибку, поэтому просто молчала и даже не отрывала глаз от своей бумажки.

— Тридцать пять градусов Цельсия, мокрые тряпки, живые тараканы. А они вылетают и гибнут, не прожив даже своих положенных трёх месяцев. Чертовы канибалы! Так мне никогда не получить достаточного количества эликсира смелости!

— Эликсир смелости? — не выдержала Агата и тут же пожалела, что открыла рот.

— Я назвал его Ахетин, так как эти драчливые букашки называются Ахета Доместикус, а проше говоря, сверчки домовые и только во время полёта выделяют необходимый мне октопамин. Вылетают, выделяют октопамин, резко становятся смелыми и начинают драться. Понимаешь?

— Понимаю, — ответила Агата.

— А ты тут над чем бьёшься? — и он снова заглянул под её стол, хотя Агата явно слышала стрекотание из другого угла комнаты.

— Да, так, — махнула она рукой и хотела уже спрятать листок, но он ей не позволил, пригвоздив его к столу пальцем. — Какой-то очень древний язык.

— Да не такой уж и древний, — усмехнулся горбун. — Хотя, — и он придвинул к себе надписи. — Где-то я уже видел эти закорючки.

Он повернулся и посмотрел на спящую женщину, словно она пошевелилась.

— Да, точно! В Замке у Марты.

Агата только вздохнула. Ему всё время казалось, что Анна Гард его какая-то давняя знакомая Марта, знатная особа, предоставившая ему убежище в своём замке.

— Тогда я тоже бился над ними. Но был молод, неопытен, а потом просто о них забыл. Вот это и это гласные, — он показал крючковатым пальцем на две повторяющиеся руны. Агата поняла это и без него.

— Вот это и это тоже, — она показала на две других.

— Отлично! — обрадовался горбун. Он, казалось, совсем забыл про своих разлетевшихся сверчков. — А это лигатуры. Смотри, две буквы написаны слитно, и они повторяются.

— Если предположить, что это лигатура, то это не «стрелочка вверх», а две буквы, например, «А» и какая-то согласная.

— А это не крестик, а та же согласная в виде «вертикальной палки» и другая гласная в виде короткой «горизонтальной палки».