Книга Элемента. N, страница 120 – Елена Лабрус

— Смотри, вот та самая женщина с горбуном, — еле заметно зашевелила губами Агата.

Их крошечный столик стоял у самого входа и с него хорошо просматривался весь просторный холл перед столовой.

— Ты не говорила, что они душевнобольные, — удивилась Беата, рассматривая белые кресты на одежде.

— Да, забыла упомянуть. Но, мне кажется, они не более больны, чем все остальные в Замке, — усмехнулась она. — По крайней мере, женщина точно. За горбуна я бы не поручилась.

Беата внимательно рассматривала парочку, когда женщина вдруг охнула и стала оседать вниз. Она успела опереться на стену, и это помогло ей не удариться головой о каменный пол. И всё же она сползла на него по стене, потеряв сознание.

Агата не раздумывая бросилась из-за стола ей на помощь. Беата поспешила за ней. За Беатой выбежала и повариха.

— Марта! – присел перед ней горбун, пытаясь удержать её безвольно повисшую голову в руках, заглянул под веки. — Готтэр Вэттэр, Марта!

Он сокрушённо покачал головой, словно что-то понял.

— Надо отнести её в палату, — скомандовал он, и несмотря на то, что кроме двух девушек и женщины в поварской одежде никого рядом не было, он не сомневался, что сделать это должны именно они.

Идти оказалось далеко, и хоть ноша поначалу казалось на троих не очень тяжёлой, к тому времени как её удалось уложить на белоснежные простыни лазарета, все трое изрядно устали. Горбун же только показывал дорогу и сейчас суетился с какими-то пузырьками, капая их содержимое то на одну, то на другую ватку.

Девушки присесть не посмели, измученная же повариха тяжело упала на стоящий рядом с кроватью стул.

Горбун прижал к вискам своей спутницы, ставшей совсем бледной две ватки одновременно и потёр, потом попросил Агату их подержать, а сам стал размахивать у неё под носом ещё одной ваткой. Агата принюхалась: ожидаемо пахло аммиаком, но не помогало. Тогда он сел рядом с ней на кровать, забрал у Агаты одну из ваток и начал тереть ей кожу между большим и указательным пальцами сначала одной, а потом другой безжизненной руки. Это тоже не помогало. Сняв с помощью Беаты с её ног туфли, он натёр второй ватки ступни. А потом сделал то, чего никто из них не ожидал – ударил женщину наотмашь по лицу. А когда и на это она отреагировала всего лишь постепенно краснеющим пятном на лице, обрадовался.

— Чёрт побери, Марта! А ты говорила, что это невозможно. — И он ударил её по другой щеке.

— Что Вы делаете? – возмутилась повариха. — И почему не позовёте врача?

— Ей не поможет врач, — сказал он самоуверенно, и важно закинул голову. — Я и сам врач, если вы не заметили.

— Я заметила, — сказала повариха, вставая, и красноречиво разглядывая нашитый на его одежду белый крест. — Видала я таких врачей, знаете где?

— Неужели в своём супе? – осклабился горбун. — Разрешите представиться, Филипп Ауреол Теофраст Бомбаст фон Гогенгейм.

И он церемонно склонил голову в своём смешном берете.

— Ну, спасибо, что не Наполеон, — фыркнула женщина, которая показалась Агате сейчас не такой уж и противной.

— Мадам, перед вами не кто-нибудь, а сам Парацельс, и если доктора медицинских наук и профессора физики, медицины и хирургии вы считаете недостаточно хорошим для определения обморока, то вы просто @@@, — сказал он важно.

Агата прыснула беззвучным смехом, потому что только она поняла, что он назвал женщину «старая карга».