Книга Элемента. N, страница 106 – Елена Лабрус

Она была так довольна после этого концерта, словно её целью было его именно унизить, словно точно знала, что он опозорится и развеселит весь зал. Но Феликс не разделял её веселья, тогда он поклялся себе, что больше никто и никогда не будет над ним смеяться. И пусть это было сказано просто от обиды, но до сих пор подобных ситуаций в его жизни не было. До этого дня.

Конечно, он не думал, что Ева будет над ним смеяться, он даже был уверен, что и её парень не выскажет ни грамма превосходства. Всё что знали о характере Даниэля Майера в Ордене, говорило об исключительном благородстве и чистоте его души. Но это чувство, словно Феликса снова подставили, вынудили делать то, что он не хочет, заставили идти туда, где он будет освистан, вдруг вызвало в его памяти неприятное для него воспоминание. Он вспомнил смеющееся лицо Клары, и удушливое волнение, что не давало ему собраться с силами, прошло.

Нет, он не позволит себе сейчас снова упасть в этот обморок, не позволит раскиснуть и потерять контроль. Он вообще не должен думать о себе! Это – его долг, его работа, его предназначение. И это его сознательный выбор — быть там, где Она. И как бы ему не было трудно – он будет рядом.

Он надел пальто, взял приготовленный букет и вышел.

Если бы только в тот день он знал, что решение охранять её как верный пёс окажется таким правильным, он бы принял его раньше и думал только о его выполнении и ни о чём больше. Он решил, что даже волосок, слетевший с её головы ещё не достигнет земли, а он уже будет рядом. Но, увидев рядом с ней Дэна, который, казалось, предугадывал её желания, подумал, что в принципе при такой опеке он ей и не нужен.

Они очень подходили друг другу — Ева и Дэн. И Феликс, глядя на них, чувствовал — Ева будет с этим парнем счастлива. И вдруг успокоился. Совсем. Он ждал мучительной боли, а чувствовал радость, он готовился к испытаниям, а в результате расслабился и получал удовольствие от общения с этими людьми. Он чувствовал себя одним из них, частью их мира, полноправным членом их команды и ему это нравилось. Первый раз за долгие двадцать восемь прожитых им лет он не чувствовал себя одиноким. И он понял, что мучительное чувство, которое он испытывал к Еве – была не любовь. Он боялся её потерять, потому что она была его единственным другом. Пусть строптивым, но искренним, пусть язвительным, но верным. И в тот момент, когда он понял, что не потерял её, а наоборот, приобрёл много больше – понимание, принятие, одобрение от людей, которые были близки ему по духу — жизнь первый раз показалась ему действительно прекрасной.

Конечно, ещё там было вино. Много вина. Но что он раньше никогда не пил? Девушки не казалась ему от этого краше, а жизнь полней. Он вообще никогда не расслаблялся, может быть, просто не умел. Но сидя в этой небольшой уютной Евиной квартирке и тёплой компании, словно Сизиф, бросивший вдруг свой бесполезный камень, сбросил образ безупречности и позволил себе просто быть самим собой. И девушка, которая сидела рядом с ним. Виктория Шейн. Чёрт! Кажется, он ей таким нравился.

Он, конечно, не сразу сбросил маску, и эта уверенная в своей неотразимости Виктория была достойной соперницей. Но она была ещё так молода и так привыкла получать желаемое — с неё не мешало немножко стряхнуть спесь. Он мог бы больше, он чувствовал, что смог бы всё: покорить её, увлечь, очаровать, заставить забыть обо всём. Но зачем? Она была достойной соперницей — ей просто не хватало того огромного опыта, что был у него. Хотя природные задатки роковой обольстительницы просто зашкаливали, он и не ожидал. Но подурачились – и хватит. Всё же их объединяла общая задача, им предстояла тяжёлая работа вместе, а не игры в кошки—мышки, и Феликс один, наверно, пока знал, насколько она тяжела. Он перестал держать девушку в напряжении, и она тоже перестала ершиться и расслабилась. И вечер был чудесен.