Книга Элемента. М, страница 107 – Елена Лабрус

— Её ещё не переименовали, - ответила Лина, словно Гудрун рядом с ней и не было и вообще она была никем, даже без имени.

— Ты как обычно воспитываешь молодняк? – уточнила Рената.

— А ты как обычно работаешь за двоих? – спросила её Лина.

— И не говори, - неожиданно миролюбиво ответила Рената, и Гудрун поняла, что её раздражительность скорее всего была связана с усталостью, - Вторые сутки толком не высыпаюсь. Эти мемо плодятся как кролики.

— А чего ты хочешь? Война! – пожала плечами Лина.

— Так люди же воюют, не мы! Вот опять! - И она посмотрела сначала на тонко запищавший браслет на своей руке, а потом на одну из ракушек.

У Лины на руке тоже запищал браслет и Гудрун увидела, как ещё одна ракушка начала медленно открываться.

— О, у тебя голубая! – сказала Рената, и наклонившись к списку аккуратно вложенному Регистратором в специальную ячейку, прокомментировала, - Девочка! Господи, Амалия, ты не сама случайно, придумываешь эти ужасные имена? Ну, вот что что? Руфина. Русалина. Жуть! – сказала она вслед Регистратору.

Девушка-регистратор только молча улыбнулась ей в ответ.

— Я думаю, они назовут ее Рианна, - сказала Лина, глядя на предложенный список.

— Давай махнёмся! – неожиданно предложила Рената, - Я скажу, что Рианна уже недоступно. Пусть будет Раисой или Резедой.

И она злорадно засмеялась и Гудрун испугалась, что Лина согласиться.

— Нет, - сказала она, бережно беря в руки нежно-голубой шар, - Пусть она родиться по любви!

Возможно, ребёнок мог бы и совсем не получать эту Душу, потому что он не умрёт без неё, не перестанет быть алисангом, никто кроме керы даже не заметит, что где-то там внутри него останется пустое место, которое должен занять этот Дар Богов. Но керы-повитухи должны были свято следить, чтобы все их дети стали Одарёнными. Вот эти разноцветные шары в хрустальных упаковках – это было всё, что оставили алисангам в дар покинувшие их Боги. И матери суеверно боялись, что их дитя останется без этого Подарка, хотя на самом деле действительно получали его не все. Были дети, которым этот бесценный Дар был и не нужен – дети, рождённые в Любви.

Конечно, Ангел обязательно навещала и их, и обязательно приносила с собой цветной хрустальный шарик. И обязательно подтверждала имя ребёнка, но шарик приносила назад полный и уже не отдавала его Регистратору, а шла в специальную комнату, доступ в которую могла открыть только Повитуха каплей своей крови, и возвращала его в стоящую там ракушку, которая медленно закрывалась и опускалась куда-то ещё ниже со своей драгоценной ношей внутри.

То же самое нужно было сделать, если ребёнок умирал и Дар не был вручён. Считалось, что дети, уже получившие Дар, умирали реже, поэтому матери стремились получить это благословение Богов как можно раньше. Но у Повитухи на этот счёт тоже были чёткие инструкции. И это была самая трудная часть работы керы – ей нужно было самой принять решение. Она могла вручить Дар больному ребёнку, но если он умирал в течение нескольких дней и Дар его возвращался нереализованным, то керу наказывали. Если же она не вручала дар слишком долго, и он мутнел, то могли выгнать. Если же она потеряла дар, то могли и казнить. Считалось, что последнее невозможно. Кера чувствовала вручённый ей Дар как часть себя. Он был для неё живой, дышащий, пульсирующий в ней, словно ребёнок в утробе матери. Из-за этих ощущений Повитухи чаще называли себя скорее уж Роженицами, а сам процесс Родами. Невозможно представить, чтобы мать нечаянно где-то потеряла или забыла ребёнка, находящегося у неё в животе. Также и кера не могла не чувствовать, как вручает или уносит с собой назад свой Дар. За это условно назначена была смертная казнь, но об этом говорили вскользь и словно не всерьёз, пока это не произошло.